— Нет. — Амалия недовольно мотнула головой. — Главным был первый сон, с его лейтмотивом — возвращение домой. Остальные в чем-то повторяли его, но первый сон… Именно с него все началось.
— Должен признаться, сударыня, — промолвил Сергей Васильевич после паузы, — я вас не понимаю.
— Не важно, — отозвалась Амалия. — Как ваша тетушка? Мне очень жаль, что я не успела с ней попрощаться.
— О, не беспокойтесь, сударыня. Считайте, что я попрощался за нас двоих.
— Евдокия Петровна — замечательная женщина, — сказала Амалия серьезно. — Вы на нее чем-то похожи. По правде говоря, я не удивлюсь, если она все поняла про нас.
— Ну, конечно же, нет, сударыня, — ответил Сергей Васильевич совершенно искренним тоном. Амалия посмотрела на него и улыбнулась.
— Вот как? Ну что ж… — Она подняла голову и стала смотреть на паруса, которые полоскались по ветру. — Интересно, кто-нибудь из наших противников догадывается об истинной цели нашего путешествия?
— Пусть ломают головы, — хищно усмехнулся Ломов и, не удержавшись, добавил: — Лучше было б, конечно, если бы они шею себе сломали…
Глаза баронессы Корф блеснули.
— Я чувствую, Сергей Васильевич, мы с вами не соскучимся, — промолвила она со смешком.
Корабль снялся с якоря и стал выходить из гавани. Ломов стоял у борта и смотрел, как Петербург тает вдали. Амалия не пожелала составить ему компанию и удалилась в свою каюту.
Остановка в Кронштадте должна была быть короткой, но прошло несколько часов, а корабль все еще стоял на якоре. Не утерпев, Сергей Васильевич отправился просить объяснений у капитана, но тот туманно сослался на полученный приказ. Близилась ночь, и наконец на корабль прибыл запыхавшийся курьер, который вручил Ломову запечатанный пакет.
Потребовав, чтобы фонарь поднесли ближе, Сергей Васильевич сломал печати и прочитал текст письма. Через несколько мгновений свирепые проклятья сотрясли фрегат от кормы до носа и от верхушек мачт аж до самого якоря. Ломов ругался так яростно и так виртуозно, что даже оказавшиеся поблизости бывалые моряки, которые по части сквернословия могли заткнуть за пояс кого угодно, воззрились на него с невольным почтением. Сергей Васильевич так увлекся, что даже не обратил внимание на появившуюся возле него баронессу Корф.
— В чем дело? — спросила она. — Мы возвращаемся в Петербург?
Ломов умолк и воззрился на нее с изумлением.
— Вы, — прохрипел он, — вы знали?..
— Нет, — безмятежно ответила Амалия, — но я, скажем так, подозревала. Слишком уж наше начальство тянуло время. Обычно, когда наши тянут время, это значит, что они готовят удар вовсе не там, где его ждут. Поэтому я предположила, что нас… ну, словом, используют, не сообщая нам всех деталей. И потом, вы с самого начала говорили, что мы с вами плохо подходим друг другу…
— Знаете, — признался Ломов, комкая письмо, — больше всего я ненавижу в нашей работе, не когда тебя бросают в аду на произвол судьбы и не когда собственные дипломаты с честными глазами отрекаются от тебя, зная, что после этого тебя убьют, а вот такие ситуации. А, ч-черт…
Он набрал воздуху в грудь, заходя на второй круг ругательств, но поглядел на лицо Амалии и опомнился.
— Должна сказать, я тоже не в восторге от того, что случилось, — бесстрастно уронила баронесса Корф. — Но подумайте о Евдокии Петровне, о том, как она будет рада. По-моему, уже за одно это можно все простить.
И, не дожидаясь ответа, она удалилась в свою каюту и стала собирать те вещи, которые успела извлечь из чемоданов и разложить по местам.
Глава 32
Возвращение
У Амалии были свои причины радоваться возвращению в Петербург. Дело о вещих снах было раскрыто, но оставался момент, который не давал ей покоя, и баронесса Корф знала, что может обсудить его только с одним человеком.
Нельзя сказать, что в Арсении Истрине произошла большая перемена с последнего раза, когда Амалия видела его, но что-то в его лице все же изменилось. Так, наверное, выглядит тот, кто в конце концов сумел выбраться из западни, которая раньше отнимала все его силы. По крайней мере, именно так показалось баронессе Корф.
Она начала с разговора об Оленьке. В обществе ходят слухи, что поручик собирается оставить армию и жениться на ней, как только Наталья Андреевна оправится после покушения. Если это так, Амалия от всей души поздравляет Арсения.
— По правде говоря, госпожа баронесса, ничего еще не решено, — спокойно ответил Арсений. — Мы не помолвлены, и потом… Здоровье Натальи Андреевны все еще очень хрупко…
— Значит, вы вернетесь в армию?