– Думаю, при таком раскладе у нас не возникнет проблем, но корабль, кроме экипажа, должен иметь флаг страны, к гавани которой он приписан. Если я буду выдавать себя за иноземного купца, то какой страны? В приморских портовых городах все корабли наперечёт.
Деловой практичный вопрос бывшего разбойника заставил всех задуматься.
– Давайте скажем, что мы приплыли из Морелании, – скромно нарушил молчание Элс.
– А флагом корабля будет дельфин на морской волне! – предложила Ниса.
– Что ж, предложение дельное. Как правитель Морелании я согласен. Приписанные к Морелании корабли никогда не заходили ни в один порт, и вам будет легко легализоваться, – сказал Зменей и со значением посмотрел на дочь. Ниса понимающе кивнула и тихо что-то шепнула деду на ухо.
– Как я сразу не сообразил! Сейчас всё будет исполнено! – так же тихо ответил Исей и подошёл к борту. К кораблю устремилась высокая волна с пенным гребнем наверху. Один из дельфинов выпрыгнул из воды и застыл вместе с гребнем, как полотно, в воздухе. Исей передал полотно Элсу и попросил отпустить дельфина и волну назад в море, когда будет изготовлен настоящий флаг. Элс пообещал, и Марин водрузил флаг на бушприте.
У магов не принято долго прощаться. Все слова были сказаны, и ничто больше не мешало волшебному кораблю отплыть от острова. Попутный ветер наполнил паруса, и корабль устремился к берегам далёкой страны Верлании.
Летучая колесница Огнея вместе с магами взяла курс к острову…
Медян стоял на баке корабля. Лёгкий ветерок приятно освежал его лицо, и он думал: «Какое счастье, что судьба свела меня со Зменеем и он избавил меня от дива и вернул человеческий облик! С каждой милей я приближаюсь к тайному жилищу повелителя. Жаль, что по прибытию в Верланию я не смогу предстать перед ним, пока не выполню просьбу его сына. – На лице Медяна появилось озабоченное выражение. – «Скоро мне и Элсу предстоит жить в мире людей, а мы не знаем их обычаи и привычки. Конечно, Марин и Гонтарь помогут нам быстро освоиться в сложно устроенном их мире, но справлюсь ли я со своей миссией?»
Эта мысль волновала Медяна, и он был рад, что никто не мешает ему думать об этом.
Марин сидел на бухте запасных канатов и с интересом рассматривал подаренное магами оружие, изредка посматривая на стоящего у бушприта Медяна. Он никак не мог вспомнить, где видел этого человека раньше, а в том, что раньше они встречались, и лицо Медяна ему знакомо, Марин не сомневался.
Медян давно чувствовал на себе его взгляды, но, занятый своими мыслями, не спешил обернуться. Марин не выдержал напряжения воспоминаний и окликнул:
– Эй, дружище! Мы с тобой раньше нигде не встречались?
Медян, не оборачиваясь, отрицательно покачал головой.
Марин в недоумении пожал плечами, отложил оружие в сторону и подумал: «Почему лицо его мне знакомо?! Или Медян похож на кого-то? Но на кого?» – и, скорее для себя, вслух произнёс:
– Нет! Готов биться об заклад, что не мог ошибиться и видел его где-то в море! Но где? – Пытаясь вспомнить, Марин крепко задумался, но в памяти словно образовался провал, и, занятый воспоминаниями, он не заметил подошедшего Гонтаря.
– О чём задумался? Думаешь, как дороже сбыть подарок? – шутливо спросил горшечник, разглядывая дивной работы кинжал и ножны к нему в руках Марина.
Марин с неудовольствием взглянул на него.
– Эх! Если бы ты не был отцом моего подкидыша, за такие слова я так бы врезал тебе… – зло бросил Марин, не приняв шутки Гонтаря, и в сердцах сплюнул за борт. – Хотя, что с тебя, сухопутного, взять. Знаешь ли ты, что за этот кинжал любой разбойник отвалит такую долю добычи, что можно неделю с компанией из десяти гуляк кутить в кабаке, и им ещё на опохмел останется?!
– Прости! Я не хотел обидеть тебя, – примирительно сказал Гонтарь. – Я искал тебя. Увидел озабоченное твоё лицо и решил шуткой отвлечь от дум. Но шутка не удалась.
– Ладно! Извинение принято, – буркнул Марин. – Впредь с людьми моей – хоть и бывшей профессии— больше так не шути. Зачем искал?
– Хотел спросить, не пора ли подумать о еде? До берега, наверное, ещё далеко, а подкрепиться хочется. Ты хочешь есть?
Марин тоже проголодался, но за разглядыванием подарка магов и воспоминаниями на время позабыл о голоде. Упоминание о еде вызвало в пустом его желудке спазм, и он воскликнул: