Как-то утром Людмила позвонила в дверь Немчиновых. Открыл глава семьи. Андрей уже собирался на работу и застегивал пуговицы на рубашке.
– Как наша девочка, готова? – спросила Людмила с порога.
– Ее здесь нет, она у бабушки, – спокойно ответил Андрей.
– Ну вот! А мы надеялись, что она составит нам компанию, – с сожалением произнесла девушка, и, обратившись к дочке, добавила: – Ну, ничего! Увидитесь в садике.
Но в садике Наташи тоже не оказалась. Марина Ивановна посчитала, что не стоит ее внучке быть вместе с обычными детьми. Да и само заведение не внушало женщине доверия. Она твердо решила сама заняться воспитанием девочки, и никто другой не должен в это вмешиваться.
Между тем, Людмила, не увидев Наташу в группе, сразу забила тревогу и позвонила Андрею. Зная, что Настя в больнице, она решила не волновать подругу, а во всем разобраться сама.
Немчинов успокоил девушку, сказав, что возможно она заболела, и бабушка просто не повела ее в детский сад.
– Люда, спасибо за беспокойство, – сказал Андрей в трубку. – Я все узнаю и дам знать. Пока для паники нет повода.
…Вечером в квартире Марины Ивановны и Михаила Борисовича прозвучал звонок домофона. Хозяин отложил газету, встал с кресла и, подойдя к двери, снял трубку.
– Папа пришел! – после некоторого молчания крикнул мужчина игравшей на полу Наташе. – Беги, встречай.
– Какой он ей папа?! – недовольно фыркнула Марина Ивановна. – Не родной он ей!
– Ну ладно, ладно, ты при девочке могла бы не распространяться.
– Она сама решит, кого и как называть! – почти что прошипела женщина.
Спустя некоторое время на пороге появился Андрей. Он держал в руках большого плюшевого медведя и коробку конфет. Увидев что-то огромное и мягкое, и поняв, что это что-то предназначалось именно ей, Наташа подбежала, вцепилась в игрушку обеими руками и прижалась к ней лицом.
– Что надо сказать папе? – с усмешкой спросил Наташу Михаил Борисович.
– Пасиба! – пролетела девочка.
– А это вам! – Андрей сунул в руки Марине Ивановне огромную коробку конфет.
– Ну что вы, молодой человек! Это совершенно лишнее, – запротестовала та, но, тем не менее, взяла конфеты и унесла их на кухню.
Михаил Борисович, не приглашая Андрея войти, спросил:
– Что привело тебя к нам в столь поздний час?
– Да, – послышался из кухни голос женщины. – Мы уже собирались ложиться спать.
– Не беспокойтесь, я ненадолго! – ответил Андрей. – Просто зашел узнать: все ли в порядке с девочкой. Она сегодня не была в садике, воспитатели беспокоятся, вот я и решил удостовериться и навестить.
– У нас все нормально! Правда, мой хороший? – Марина Ивановна погладила Наташу по голове и продолжила: – С сегодняшнего дня в садик она ходить не будет. Я сама буду за ней смотреть, и делать все что необходимо! – твердо произнесла женщина.
Андрей хотел было что-то возразить, но стоящий рядом Михаил Борисович толкнул его в бок, давая понять, что спорить бесполезно.
– Поверьте, у меня достаточно опыта в воспитании детей, – не унималась Марина Ивановна. – И у меня Наташенька получит больше, чем ей смогут дать в каком-то второсортном учреждении. И потом, вам же будет лучше, если она останется со мной. Не придется ни о чем беспокоиться. Все расходы на ее содержание я возьму на себя.
Андрей, молча и с удивлением, смотрел на свекровь и не мог понять, что могло подвигнуть такую женщину как Марина Ивановна на то, чтобы добровольно стать нянькой маленькому ребенку. Этого не знал даже ее муж, Михаил Борисович. Он так же молча стоял и слушал, с какой ревностью его супруга отстаивала свои права на ребенка, который еще каких-то пару недель назад, казалось, был ей совершенно не нужен.
– Ладно, – выдохнул Андрей. – Я пойду. Действительно поздно.
Он чмокнул Наташку в макушку и скрылся за дверью.
…Рано утром явившись на работу, Андрей столкнулся в дверях со своим секретарем. Было видно, что женщина спешила. Опустив глаза в пол и стараясь ни на кого не смотреть, она не заметила своего начальника и отреагировала лишь тогда, когда он остановил ее словами:
– Елена Михайловна, далеко ли вы собрались? Все на работу, а вы с работы!
Елена Михайловна Шадрина, долгие годы верой и правдой служила в компании под руководством Петра Ивановича. Это была женщина лет пятидесяти пяти, высокая, худощавая с курчавыми черными как смоль волосами. Несмотря на свой возраст, внешне она выглядела очень эффектно и даже те, кто знал ее давно, удивлялись, как ей удается так себя сохранять. Елена Михайловна была для отца Андрея гораздо больше, чем штатная сотрудница и секретарь. Она была его верная боевая подруга, а после смерти жены и вовсе стала самым близким человеком.