Резко вскочив с кровати, поправляя на ходу перекрутившуюся за ночь ночную рубашку, которая ей явно была велика, Настя поспешила в прихожую. Голова ее сильно кружилась от резких движений, и Настя, пошатываясь и придерживаясь рукой за перила, начала спускаться с лестницы.
– Иду-иду! – крикнула она, боясь, что от долгого ожидания посетитель, кто бы он ни был, может не выдержать и уйти.
– Подруга, это мы! – послышался из-за двери знакомый голос Людки.
– Ты сума сошла в такую рань! – впуская их внутрь, произнесла девушка.
– Прости, подруга! Привыкла уже так вставать. Сама понимаешь, инстинкт ежедневной работы.
– Проходите, сейчас будем завтракать. Коленька еще спит, так что, пожалуйста, потише.
– Хорошо-хорошо! – практически шепотом произнесла Людмила.
– Вы побудьте в столовой, а я сейчас оденусь и к вам спущусь.
Настя проводила гостей в большое светлое помещение, которое казалось, состояло сплошь из стекла.
– Вот это окно! – удивленно воскликнула Людмила, отодвигая шторы.
Окно столовой особняка Немчиновых было внушительных размеров – от пола до потолка. Блестящий кафельный пол изумрудной глазури, был его естественным продолжением. Все сверкало невероятной чистотой, а воздух был пропитан ароматами свежести и запахами цветов.
– Как вам удается поддерживать такое огромное помещение в чистоте и порядке? – удивленно спросила подруга Настю, когда та вернулась.
– Это все прислуга. Она живет в домике по соседству. И потом… здесь же практически никого не бывает, дом все время пустой. Андрей приезжает только переночевать, и то дальше своего рабочего кабинета никуда не ходит. Здесь большинство комнат закрыто, я даже не знаю, что там. Когда Петр Иванович строил этот дом, еще была жива его жена, и он надеялся, что в дальнейшем, когда у Андрея появится семья, все будут жить здесь.
– Да, я слышала про его болезнь, жалко его! Говорят, неплохой человек.
– Очень хороший! Добрый, отзывчивый, внимательный и главное – справедливый! – кивнула Настя.
– Мне нравятся такие люди, которые живут не только для себя, но и заботятся о своем потомстве. – И Людмила поведала о своей несложившейся жизни, о муже-неудачнике, который не может найти себе постоянную работу, об отце-алкоголике, который долгие годы пропивал все нажитое имущество, пока не сыграл в ящик.
Подруги говорили, казалось, обо всем на свете, о таких сокровенных вещах, которые раньше и не затрагивали вовсе… Они вспоминали из своей жизни такое, что никому на свете не доверяли до этого момента. В этот момент между ними что-то произошло, что-то незримое и очень важное. Именно в Людмиле Настя увидела человека, перед которым можно было полностью раскрыться. Та тоже в свою очередь увидела в Насте человека, с которым можно было поговорить обо всем. Но все-таки больше всего ее тешило то, что она оказалось в таком кругу, где, пользуясь расположением немного наивной Насти, можно будет поправить свое материальное положение. Пока она стеснялась напрямую заговаривать о финансовых возможностях с молодой Немчиновой – сначала ей нужно было плотно закрепиться в статусе надежной, закадычной подруги, которая своими поступками вызовет желание помогать.
Настя же, в силу своего простодушия не стеснялась расхваливать своего мужа, рассказывая о его чудесном покладистом характере, как он, считая ее любимой женой позволяет ей разнообразные капризы и не жалеет для нее денег.
…Андрей жил двойной жизнью, с того самого момента, как увидел в своем офисе двух молоденьких сотрудниц. Сделав выбор в пользу темноволосой Татьяны, он целые дни проводил в ее обществе. Именно она, говоря словами военных, стала его «походно-полевой женой», принимая участие во всех его мероприятиях, выезжая в командировки и на деловые встречи в качестве секретаря, стенографистки и экономического консультанта. Именно ради нее он подолгу задерживался в офисе, иногда вовсе не возвращаясь домой, объясняя причину жене, сильной загруженностью. Настя всему наивно верила, видя, как муж относится к ней, когда бывает рядом. В эти моменты Андрей не жалел денег ни на Настю, ни на детей.
Любое преступление оставляет за собой след, в данном случае – финансовый. И первый, кто затрубил тревогу, был Михаил Борисович. Именно он указал молодому Немчинову на то, что пора остепениться, что его чрезмерная активность на личном фронте, наносит ущерб финансовой стабильности всей кампании. Андрей вынужден был задуматься над этим. Тем более, его отец был еще жив и вполне мог узнать о похождениях сына.