…В день похорон шел дождь, толпы людей собрались у дверей храма в ожидании окончания церемонии отпевания. Кто-то стоял под зонтом, кто-то кутался в плащ, поднимая воротник. Выражение лиц ожидающих соответствовали мероприятию, свидетелями и участниками которого они были. Слова сочувствия, рукопожатия и объятия передавались по цепочке всем присутствующим. Внутри с телом покойного, находились самые близкие и те, кто желал проститься с человеком, которого знали на протяжении многих лет.
Рядом стояли припаркованные автомобили. В запотевшем окне внедорожника, можно было разглядеть испуганное, убитое горем лицо Насти. Она не решилась войти внутрь храма и осталась вместе с детьми в машине.
Девушка напряженно смотрела в запотевшее окно, периодически протирая его ладошкой. Ее ожидающий взгляд был устремлен в сторону дверей, из которых вот-вот, должен был показаться гроб с покойным. И вот двери храма открылись, и на ступенях первым показался Андрей. Он держал в руках фотографию в траурной рамке, следом за ним четверо крепких парней вынесли гроб с телом Петра Ивановича. Сам гроб был выполнен из темного лакированного дерева, обрамленного позолотой, с такими же золочеными ручками. По желанию родных, гроб закрыли еще в церкви, после того как все смогли проститься, остальным же, не стоило видеть то, что делает с человеком смертельная болезнь.
– Пусть запомнят его таким, каким он был до болезни! – прозвучали ранее слова Андрея, и многие с этим согласились.
Среди тех, кто приехал проститься с другом, был и Виктор Иванович с супругой. Они шли вслед за гробом, держась под руку. Виктор Иванович шел с непокрытой головой, не скрывая слез, которые вместе с ливнем, обильно рухнувшим на землю с самого утра, вытирал серой кепкой.
Кладбище, на котором должен был обрести последнее пристанище Петр Иванович, находилось сразу через дорогу. Могила была уже подготовлена – свежие пласты земли, возвышавшиеся темным холмом, были видны издалека. После того, как гроб с телом был опущен, и брошены горсти мокрой глинистой земли, рабочим была дана команда засыпать. Вновь послышались душераздирающий женские крики и плач, как апофеоз по безвременной кончине всеми любимого человека.
Усилившийся дождь не позволил людям дольше задержаться под открытым небом, и многие спешно стали покидать кладбище. Спешащего к своей машине Андрея вдруг кто-то неожиданно подхватил под локоть. Молодой человек обернулся и увидел Виктора Ивановича.
– Что случилось, дядя Вить? – удивленно произнес Андрей.
– Я хотел бы с вами поговорить, молодой человек.
– Дядя Вить, давай не сейчас, впереди поминки!
– Когда же? Это очень важно.
– Надо сначала закончить с этим, а потом поговорим, – и Андрей деликатно освободился от хватки Виктора Ивановича.
Мужчина посмотрел вслед его удаляющейся фигуре и произнес:
– Такой молодой и такой негодяй!
– Ну что ты, дорогой! Не нужно так, мальчик просто запутался, ему очень тяжело без поддержки отца.
– Ничего! У него теперь другая поддержка есть! Я не сомневаюсь, что все это их рук дело! – и Виктор Иванович кивнул в сторону стоящих неподалеку Михаила Борисовича и Марины Ивановны.
Те в свою очередь, казалось, не обращали ни на кого внимания, даже усиливающийся с каждой минутой дождь их не волновал. Михаил Борисович, стоя у самого края могилы своего компаньона, о чем-то думал, сбрасывая ногой в яму комья сырой, липкой земли.
…В номере гостиницы, которую снимали Виктор Иванович с супругой, неожиданно зазвонил телефон. Мужчина, с трудом отыскав во внутреннем кармане плаща мобильный, ответив на вызов, услышал голос Андрея:
– Добрый вечер, дядя Вить! Я по поводу нашего разговора, на котором вы настаивали… Вы еще не передумали?
– Ни в коем случае!
– Тогда я вас жду завтра утром у себя в офисе. Вы помните, где это?
– Я найду! – отрезал Виктор Иванович и, отключив телефон, сунул его обратно в карман плаща.
Екатерина Николаевна, стоя в дверях, пристально следила за действиями мужа. Ей показалось, что, несмотря на внешнее спокойствие, он сильно нервничает, и она начала переживать за его здоровье.
– Может, все-таки не поедешь? – произнесла женщина уставшим голосом. – Что тебе даст этот разговор?! Все равно ведь ни к чему не придете, только нервы себе испортишь.
– Нет, я должен указать этому глупцу на его ошибку! Я не могу поступаться принципами, тем более, речь идет о деле всей нашей с Петром жизни, которую он сейчас пытается растоптать.