Как только дверь за матерью захлопнулась, из груди Наташи вырвался непроизвольный крик отчаяния. Она вернулась в детскую и с силой хлопнула дверью своей комнаты, так, что задрожали стены в доме.
Перепуганный Коля, в растерянности смотрел на плачущую сестру, не понимая, что произошло, боясь подойти, чтобы не стало хуже. А та, бросившись к окну, рыдала в голос, от злости и отчаяния, обхватив голову руками.
Между тем, оказавшись в машине Дмитрия, Настя передала ему банку с заваркой и попросила, чтобы он провел экспертизу.
– Это то, о чем я думаю? – сказал Дмитрий, взглянув сурово на Настю.
– Да, я думаю, в чай что-то подсыпали, – неуверенно прошептала девушка.
– Вряд ли это яд, – утвердительно произнес молодой человек, беря емкость и запаковывая ее в целлофановый пакет.
– Почему нет?
– Сегодня мне позвонили из лаборатории, готовы твои результаты анализов.
Настя заметно волновалась, и пристально глядя на Дмитрия, ожидала какой-то страшной новости.
– Все чисто! Никаких следов яда или каких-то химических и наркотических препаратов.
– Что же тогда?
– Не знаю. Выясним, у нас, когда исследуют в отделе содержимое этой банки. Кстати откуда ты ее взяла?
Настя на мгновенье заколебалась, подумав о том, стоит ли обо всем рассказывать, не дождавшись экспертизы. А вдруг она и в самом деле ошибается и это всего-навсего простой чай.
– Ну, хорошо! Можешь не говорить, – опередил ее Дмитрий, заметив замешательство девушки. – Через пару дней я дам тебе знать о результатах, и тогда ты должна мне будешь все рассказать.
…Не успела Настя прийти в себя после свалившихся на нее передряг, как вечером того же дня, словно гром среди ясного неба, объявилась ее мать, Марина Ивановна. Ее лицо было землисто-серого цвета, и его искажала страшная гримаса боли и страдания. Темно-синяя тушь, которой Марина Ивановна традиционно красила глаза, вся растеклась и размазалась по лицу. Судя по нетвердой походке, женщина была пьяна, это так же было понятно в ее попытке произнести что-то членораздельно. Но больше всего Настю удивило и напугало то, как она была одета.
– Мама, что случилось? – Настя подхватила зашатавшуюся мать и усадила ее на диван.
– Миша, мой Мишенька умер! – с трудом произнесла Марина Ивановна.
– Как? – ужаснулась Настя. – Что случилось, он же… Когда?
– Сегодня днем, по дороге в больницу! Я пришла, а его нет! Соседка сказала, что приезжала скорая, и его забрали.
– А что сказали врачи?
– Врачи сказали – повторный инсульт, никаких шансов выжить не было, – в процессе разговора, сознание Марины Ивановны начало проясняться, и она уже более спокойно и связно смогла обо всем рассказывать.– Я сегодня утром собралась к своему косметологу, – продолжала делиться своим горем женщина. – Миша как обычно сидел в своем кабинете и читал газету. Представляешь, он последнее время даже с палочкой начал ходить без посторонней помощи, – снова завыла Марина Ивановна.
– Ну, успокойся, успокойся, мам, – Настя подсела к ней и постаралась обнять настолько, насколько ей хватило тех чувств.
– Но он мне почему-то в тот момент не понравился, – продолжила женщина. – Был какой-то красный, у него и так-то цвет лица был с характерной краснотой, а здесь прям ярко выраженный…Я ему тогда в шутку сказала, чтобы без меня никуда не уходил. Мы еще посмеялись вместе. Он потом стоял у окна и ждал, когда я выйду чтобы помахать рукой. Ах, если бы я знала, что он прощается со мной, то никуда бы не поехала! – голос Марины Ивановны дрогнул, и она снова заплакала.
Нельзя было сказать, что Настя равнодушно отнеслась к горю, которое постигло ее мать – она все же любила ее и внутренне переживала. Да и потом, покойный Михаил Борисович, всегда хорошо относился к ней, и бывало, даже защищал от нападок матери. Но сейчас в семье самой Насти не было порядка и стабильности, и эти проблемы ее волновали в большей степени, нежели смерть отчима.
– Куда мне теперь идти? – после некоторого молчания воскликнула женщина. – Не могу оставаться одна, особенно там, где он умер. Там же все напоминает о нем.
Марина Ивановна пристально смотрела на дочь, в ожидании, что Настя предложит ей остаться у нее. Настя тоже догадалась, что мать ждет именно этого, и решила пожалеть женщину.
– Если хочешь, оставайся у нас. Ты нас не стеснишь, дом большой, места всем хватит. Наташа будет очень рада твоему присутствию, она все время вспоминает о тебе.
Настя откровенно лукавила, создавая атмосферу доброжелательности, но в то же время ей и правда хотелось наладить отношения с матерью. В глубине души она надеялась, что горе, которое произошло с Мариной Ивановной, хоть как-то смягчит ее сердце и направит на путь примирения.