— Она одна, просто перемещается. Надо ловить.
— Как? — отозвался тот из-за спины Кащея. Он оглянулся. Перун стоял рядом:
— Что-то не по себе одному стало. Как ловить? И куда потом? Подожди, — пилот задумался, — я, кажется, знаю. Давай сделаем ловушку, зацепим ее и закопаем поглубже и подальше отсюда. Надо торопиться, темнеет уже.
Издалека, как диорийцы уже убедились, «сияние» не причиняет никакого вреда, ближе подойти не решились, потому размер держака рассчитывали теоретически, исходя из одного соображения — лишь бы подлиннее. Ловушка получилась на славу — квадратная коробка на длиннющей рукояти, тяжеловата только слегка оказалась, пришлось набрасывать западню на опасное сияние вдвоем. Особого труда это не составило, сфера значительно уменьшилась и была сейчас не больше еловой шишки. Захватили удачно — в сгустившемся полумраке даже слабого лучика не пробивалось наружу, но… Опять это вездесущее но… Диорийцы попытались сдвинуть ловушку с места и не смогли, сколько не дергали. Стояла на одном месте, как вкопанная.
— Ну, что? Не идет, — утирая пот со лба, спросил Кащей. — Что дальше будем делать?
— Засыпать камнями и делу конец.
— А вдруг вылезет? — засомневался механик.
— Так мы много набросаем, чтобы уж точно не выбралась, — Перун говорил о сфере, как о живой. А, может, она такой и была на самом деле, кто знает.
Полночи таскали тяжелые неподъемные булыжники, но зато курган получился на славу — в рост диорийца. Велес, выйдя утром, был весьма удивлен и язвительно поинтересовался, что это за тяга к возведению монументов. Ему-то что, в доме сидел, пока остальные надрывались, ничего не знает. Странно, что он ночью не вышел, шум стоял на весь лес.
— А Перун? Как-то он неестественно вывернулся, — забеспокоился биолог, глядя на недвижно лежащего на земле пилота. — С ним что?
— А он спит без задних ног. Умаялся, бедняга, пока мы этот сверкающий шарик ловили, — объяснил Кащей, растирая гудящие от непосильной нагрузки мышцы, — ох, и гадость.
— Что вы выдумали? Сфера в доме была!
— Ага, была, а потом выбралась и отправилась на охоту. За нами, между прочим, только мы ловчее оказались. Вон там она, внизу, — механик кивнул на гору камней.
— Ты точно это знаешь? А вдруг её там нет, как проверишь? — Кащей кинулся к наваленной ими за ночь груде и принялся стягивать верхний камень. — Стой, я пошутил, там она, там, успокойся.
— Ты прав, — механик уселся у подножия кургана и задумался, — мы ни в чем не можем быть уверены, но мы сделали, что могли. Как капитан?
— Без изменений…
*****Капитан пришел в сознание через несколько дней, причем сразу, будто и не лежал столько времени в беспамятстве. Велес возился в своей лаборатории: Перун принес очередные пробы крови мутировавших приматов, и сейчас биолог отслеживал изменения в биохимии подростков. Да, именно подростков — развивались эти полузвери необычайно быстро не только «интеллектуально», но и физически. Что-то подстегивало их обмен веществ, но что собственно — определить пока не удавалось, да и не ясно было точно — внутренний это фактор или же внешнее влияние.
"Эх, сюда бы специалистов-генетиков, да где ж их взять?" — горько думал Велес, фиксируя результаты исследования.
— Теперь они и до меня добрались, — Велес испуганно обернулся на хриплый голос Сварога и кинулся к больному. Бредит — это хорошо, это уже какой-то сдвиг наметился. Капитан лежал в прежней позе, вот только глаза его были живыми и веселыми, что никак не вязалось с его коматозным состоянием:
— Капитан, я уже и не надеялся…
— А что я здесь делаю? — Сварог резко встал, а возражения биолога и его попытку поддержать покачнувшегося назад капитана отмел протестующим взмахом руки: — Я не болен.
— Как же так, столько дней без сознания.
— Почему? — Велес вкратце пересказал капитану, как его нашли. Тот внимательно выслушал: — Не думал, что переизбыток информации может привести к отключению мозга, хотя все может быть, но, тем не менее, я здоров и чувствую себя отлично. Считай, что я просто отдыхал. Все.
— Капитан, а вы помните, что было с вами перед тем, как вы потеряли сознание? — Велесу не терпелось опять уложить капитана в лечебницу, чтобы провести полное обследование, и он искал любой предлог сделать это. А провалы в памяти — чем не повод?
— Помню ли я? — Сварог невесело усмехнулся, — да я не забуду этого теперь до конца моих дней.
— А что было?
— Теперь они и до меня добрались, — загадочно отозвался капитан и велел: — Собирай остальных, сразу всем расскажу, чтоб не повторять по двадцать раз.
Вечером, после ужина, прошедшего в напряженном молчании, никуда не расходились, терпеливо ждали невероятную историю, обещанную капитаном. Не было только Стрибога, но когда он решит наведаться в лагерь неизвестно.
— Все помнят то утро? — Диорийцы дружно покивали головой. Помнят, конечно. Обычное утро, всё, как всегда: Кащей, забросив за спину свой драгоценный лучемет и прихватив сумку с едой, отправился в лес, Перун к своим подопечным, Велес в лабораторию, капитан остался в лагере. — Я побродил немного вокруг и пошел в дом, там-то ко мне и явились гости.
— Кто? — выдохнул Кащей. Пожалуй, он единственный из всех воочию видел странных существ. Или думал что видел. — Трехликая женщина?
— Нееет, тут ты ошибся. Следом за мной в дом вошла невысокая девушка, едва мне до груди доставала. Милая славная такая девчушка с лучистыми голубыми глазами, с длинными белыми волосами до пояса, с чудесной фигуркой. Хрупкая, будто травинка, — Сварог задумался, припоминая девушку. — И сказала…
— Как сказала? — в один голос воскликнули диорийцы, — на лингве?
— Именно. На лингве, только голосок у нее был высокий, звенящий, так что она не говорила, а будто выпевала, изредка спотыкаясь на трудных для произношения словах.
— До сих пор ОНИ общались с нами только мысленно, — перебил капитана Кащей.
— А теперь, как видишь, научились разговаривать. И они знают о нас все.
— И немудрено, — пробурчал Кащей, — в голове у меня они здорово покопались.
— "Вы, — сказала мне эта девушка, — ничего не зная, не видя ничего вокруг, пытаетесь вмешаться в законы природы, переделать её под себя. Но вы чужие здесь, не по своей воле попали сюда, потому мы вам не мешали. Сейчас вы увлеклись, стараясь неразумное сделать подобным себе. Вас надо остановить. Я против… Возможно, вы смените нас, поэтому должны знать…". Она протянула мне раскрытую ладонь, на которой стояла прозрачная пирамидка. Я, ничего не понимая, смотрел на гостью: — "Зачем мне это?" Девушка грустно улыбнулась: — "Значит, нет…" и перевернула ладонь вниз. Я едва успел подхватить падающую безделицу. За ту минуту, что я разглядывал, что же такое очутилось у меня в руках, девушка шагнула назад. Я потянулся удержать ее, у меня было столько вопросов, но схватил лишь воздух. Девушка оглянулась: — "Мы бестелесны, не старайся…". "Кто вы?" — крикнул я. "Макошь… Мое имя — Макошь…" — и исчезла. — Сварог замолчал, заново переживая появление незнакомки. Молчание длилось так долго, что Кащей не выдержал:
— А потом что было?
— Макошь… Если б вы только её видели. Макошь… — ответил Сварог, с явным удовольствием произнося имя девушки. — "Значит, на этой планете есть разумные обитатели, но почему они прячутся от нас? Мы антагонистичны им? Но ведь мы мыслящие, значит, всегда сможем найти общий язык. Почему нас "надо остановить"? Мы не враждебны, никому не угрожаем, но при случае постоять за себя сможем. Может, наша неудержимость в освоении этого мира отпугнула их? Наша жажда жизни? Знал бы кто, что мы потеряли неизмеримо больше, чем приобрели здесь…" Вот так примерно размышлял я тогда, задумчиво глядя на мягкие переливы света, появившиеся в глубине тетраэдра. Я думал о Диоре, о наших несбывшихся ожиданиях, о тех, кто уже никогда не увидит свет звезд, о девушке, пришедшей сегодня, пока её образ не захватил меня настолько, что вытеснил из головы все мои мысли, и я почувствовал, как погружаюсь в другой мир. Мир странный, неизмеримо чужой и в то же время родной и близкий. Я чувствовал, как горечь чужих потерь въедается в мою душу, как ночь разрывается криком. Я видел, как рушится мой мир, как в инфернальном пламени сливаются воедино мой дух и моя бренная оболочка. Я лишился последних крох надежды, потому что теперь точно знал — возврата к старому не будет, что это теперь навсегда. Жизнь… — Светлые глаза диорийца с расширенными, во всю радужку зрачками, зрачками казались черными. Голос капитана изменился, стал глуше. Слова его, отчаянные, неотвратимые, размеренным речитативом падали в вязкую тишину комнаты. — Она прекрасна, пока наполнена смыслом, но какая польза от моего существования? Я обречен на вечное скитание у ворот недостижимой для меня Прави… — Глухой бас капитана почти смолк, и Сварог прошептал: — Безликие тени полудня и ночи, дыхание мертвых над ухом убийц…