Кащей, извернувшись, прямо через стол отвесил звонкую оплеуху впавшему в транс капитану. Велес едва успел подхватить падающее тело.
— Он сошел с ума, — жилистый Кащей, как дикая кошка, извивался в руках Перуна, обхватившего его сзади, не давая приблизиться к Сварогу.
— Он просто еще не отошел от болезни, — биолог легонько похлопывал капитана по щекам, приводя того в сознание.
— Какой такой болезни? Эта тварь перемешала ему все мозги, — негодовал механик, — или нет, она вселилась в него. Милая Макошь… — с издевкой протянул Кащей. — Он опасен для нас.
— Не решай за всех, — оборвал его страдания Перун, — сам хорош. Кто знает, во что ТЫ превратился после своего долгого отсутствия, из лесу днями не выбираешься, совсем бирюк стал. Что замолчал, а? Нечего сказать? Капитана не трожь! — бесповоротно заключил он. Кащей потерял дар течи, такого поворота событий он никак не ожидал. — Давайте лучше разберемся, а не будем понапрасну горло рвать.
— Не горячись, Перун, — прервал отповедь пилота слабый оклик Сварога. — Разберемся, обязательно. Куда вы пирамидку дели?
— Какую?
— Ту, что на моем столе оставалась.
— Капитан, там ничего не было, — мягко сказал биолог, опасаясь повторения приступа.
— Было, только не пирамидка, а сверкающий шар, — влез Кащей, — нет бы сначала «благодарю» сказать, а потом искать потерю.
— Благодарю, — безразлично обронил Сварог, задумавшись. — Шар, говоришь? А где он?
— Мы его спрятали, надежно. — Он отодвинул ставень и указал на каменный курган недалеко от дома. — Он внизу.
— Надо достать. Займешься? — Сварог обратился к Перуну, начисто игнорируя Кащея. — Сдается мне, что непростой это дар.
— Непростой, конечно, — не унимался механик, чуть всех нас не угробил, а я ещё пожить хочу, может, моя жизнь здесь только начинается…
— Может, — машинально согласился капитан. — Но только эта пирамидка даст ответ — какой она будет, эта твоя жизнь. И наша заодно. Враждовать с целым миром мы не сможем, поэтому постараемся подружиться. А пирамидку не бойтесь, она уже не опасна, я чувствую. Для вас, по крайней мере, иначе здесь уже никого бы не было, живыми. Я думаю, что это просто какой-то транслятор, наподобие наших радиопередатчиков, но передает он не слова, а эмоции, ощущения, возможно, какие-то мысли. А я оказался просто не готов к приему, — Сварог печально улыбнулся, — слишком много впечатлений за один раз. — Жаль, что он не до конца успел понять, что ему хотели сообщить, а уж тем более пересказать своим соплеменникам то, что он увидел. Просто не хватит слов. "Потом, когда я сам во всем разберусь, все потом, а сейчас — за работу. И как только эти двое упертых умудрились натаскать такую гору камней. Видать и вправду, у страха глаза велики". — Пошли, Кащей, не все ж пилоту одному усердствовать, — и вышел, стараясь не глядеть на недовольную физиономию механика. Куда он денется? Планета одна, а она хоть и кажется большой, на самом деле так мала… В этом Сварог уже убедился.
ГЛАВА 25
Теплый вечер, пропитанный волнующим ароматом незнакомых Сварогу растений, опустился на город. В легких сумерках на небе проявился тонкий зеленоватый серп полумесяца. Сварог знал, что спустя некоторое время справа выкатится золотистый шар второго ночного светила, затмевая своим ярким сиянием робкий свет своего соперника, но сейчас на лилово-серых небесах проступали мерцающие крапины звезд. По привычке поискав знакомые ориентиры, Сварог усмехнулся про себя: — "Ты не дома… А где? Это ты вряд ли узнаешь".
Который раз он уже видел эту картину, которая повторялась с завидным постоянством — он, словно наяву, идет по улицам чужого города. Непривычная геометрия построек, режущая глаз мешанина красок, одуряющий шум проезжающих и пролетающих мимо автомобилей, от которого кружится голова, а, самое главное, ощущение раздвоенности не дают прочувствовать притягательность этого мира в полной мере. Точно зная, что он — Сварог, бывший капитан поискового корабля «Пилигрим», диориец чувствовал себя так, будто он всегда жил здесь. И сейчас, с тревогой поглядывая на быстро темнеющее небо, торопился домой, где его давно уже ждали. А точнее, её, потому что эта хрупкая фигурка никак не могла быть мужской. Необычные ощущения, но что есть, то есть…
Внезапно глухой гул прокатился под моими ногами. Тонкие извилистые трещины побежали по фигурным плитам пешеходной дорожки. Я (она?) остановился, оглянулся по сторонам и испуганно ахнул. Окружающие меня здания рассыпались на части, словно игрушечные. Монолитные блоки многоэтажек невесомо взлетали в воздух, ударялись друг о друга, раскалываясь на куски поменьше, и с грохотом обрушивались на стоящие внизу машины и разбегающихся в панике обитателей мегаполиса. Почему-то стало невероятно жалко цветущий сад, разбитый у подножия разрушающихся домов. Она (я?) хорошо помнил, какого труда стоило убедить руководство не занимать постройками этот участок города.
Все вокруг затряслось, будто в лихорадке, пока не вспухло отвратительным нарывом и не лопнуло, извергнув наружу отвратительных черных насекомых, сразу же впившихся в его тело. Крик заглушил боль, а, может, её и вовсе не было. Просто крошечные кусочки одежды, кожи и тела исчезали, истаивали на глазах, превращаясь в пустоту, абсолютную и ужасающую. Угасающим сознанием я ещё цеплялся (цеплялась?) за окружающую действительность, но в глубине души понимал, что это бессмысленно, пока полностью не провалился туда, где не было ни пространства, ни времени, где было одно лишь равнодушное леденящее пламя, в котором переплавлялись в новое Нечто мое настоящее, прошлое и будущее…
— Капитан, вам не кажется, что вы слишком увлеклись рассматриванием пирамидки? — голос Велеса выдернул Сварога в реальный мир. Тот крепко потер лицо, отгоняя картины гибнущего города, но сердце частило, как перепуганное. Немудрено, в который раз умирать вот так… И не расскажешь ведь никому. Тут же поднимется паника. Хорошо если закопают, как прошлый раз. Еле-еле этот завал из камней разобрали, пока добрались до неё. А то ведь вообще уничтожить могут опасную вещь. Хоть и боятся.
— Нет, Велес, все нормально. Я просто задумался…
— Да? И о чем же? — биолог уселся рядом, подозрительно разглядывая злосчастный «подарок». Сварог торопливо прикрыл пирамиду рукой. Сияние внутри неё ещё не совсем исчезло, а ведь он сказал диорийцам, что опасности больше нет, и не хотел, чтобы его поймали на вранье. Удивительно, как все сразу поверили тому, что «заряд» в ней был одноразовый и больше она не активна. Может, им так легче.
— Как странно исчезают цивилизации… — капитан тяжело вздохнул. — Одни тихо угасают, как наша, из-за истощения планетных ресурсов, другие погибают в различных катаклизмах, вспыхнув ярко, как сверхновая звезда.
— Откуда вы знаете, капитан, как это бывает?
— Теоретически, только теоретически…
— Сколько мы исследовали планет, — возразил биолог, — и ни одна не была пригодна для заселения. Возможно ли появление разумной жизни там, где нет подходящих условий для её развития? Я говорю о белковой форме жизни.