— После того случая я заняла "круговую оборону". Сижу здесь, носа почти не высовывая. Только в случае крайней необходимости куда-либо выбираюсь и то с оглядкой, — закончила свой рассказ Людмила.
— Ведьма? — недоверчиво переспросил Антон, когда воспоминания сестры подошли к концу. — А Птах кто же? Ведьмак?
— Птах, — негромко позвала она, — покажись нам во всей красе…
Мальчишка крутнулся на одной ножке вокруг себя и с него, как обертка с конфеты, сполз ребяческий облик. Перед людьми возникло заросшее с головы до ног густой светлой шерстью существо: коротенькие рожки на кудрявой голове, длинный хвост с кисточкой, как у львенка, копытца, широкая улыбка на обезьяньей физиономии…
— Бесенок, — пояснила ведьма, — я его у русалок еле живого вырвала. Его родичи чем-то местному Водяному не потрафили, так тот войну чертям объявил. А Птах, дурашка, на омутниц нарвался, те и рады стараться, чуть его до смерти не защекотали. Выходила, как меня Ильга в свое время…. Так Птах настолько ко мне привязался, что к своим с тех пор ни ногой. Одно плохо — молчалив уж больно после русалочьего игрища, да ты и сам, я думаю, это заметил. Это я его тебя встречать послала.
— Так это ты за мной в лесу наблюдал? — спросил Антон у бесенка.
— Ага, — кивнул головой тот, — я хотел тебя сразу окликнуть, ещё в лесу, но тебя перекидыш Тимофей раньше перехватил.
— Тот волк? Оборотень? А что ж он тогда обратно в человека не превратился, чтоб стрелу самому вытащить?
— Стрела деревянная была — дуб или осина. Убить не убьет, а перекинуться не даст.
— Птах, превратись, пожалуйста, обратно в человека. Непривычно мне, — попросил Антон.
Бесенок, не ломаясь, выполнил просьбу: перед людьми опять стоял чумазый пацан с чересчур веселыми глазами.
— Людок, а ты в кого- нибудь перекидываешься? — переключился на сестру Антон.
Ведьма расхохоталась.
— Не поверишь ни за что в жизни — в кошку трехцветную, пушистую и ласковую. Так что мне лучше в человеческом облике оставаться, безопасней.
— А я в кого-нибудь смогу? — не успокаивался Антон.
— Думаю, ни в кого. Не твое это дело, чувствую, ты для другого прибыл.
Антон с трудом переваривал услышанные новости. Немного помолчав, он, наконец, изрек:
— Я смотрю, ты слишком хорошо в эту обстановку вписалась…
— Можно подумать, у меня выбор какой-то был, хотя был, наверное… Сгинуть в том лесу, где в себя пришла!
— Да нет, ты что, я не об этом, — Антон виновато глянул на сестру, но что ей его взгляды, ведьме-то. — Я вот что ещё спросить хотел… Люд, а что, Кащей и, правда, бессмертный или у него имидж такой?
— А кто его знает? Но не страшно ему никакое оружие, никакой заговор, даже удары кольца перенес без видимого ущерба для своего здоровья, будь оно неладно, это здоровье…
— Тимофей сказал — яйцо только разрыв-трава возьмет.
— А что, можно попробовать. Оборотень много знает, да особняком держится, всегда себе на уме. Интересно, что он от тебя-то хочет? Просто так Тимофей ничего не делает. Слыхала я о нем уже.
— Что?
— Неважно… Ладно, отдыхай пока, а мне еще слетать кое-куда надо… — оставив вопрос без ответа, Людмила тяжело поднялась.
— В ступе? — засмеялся Антон.
— С чего ты взял?
— Ну, ты ж Баба-Яга.
— Помело быстрее и в управлении легче, — хмыкнула ведьма и пояснила: — Ступа у меня четырехместная, на подъем тяжеловата. — Она отправилась готовить летательный аппарат, оставив братца обживаться.
Антон неторопливо прошелся по комнате. Куда спешить-то? И так ясно — "круто ты попал на ТиВи"….
Ну, надо думать, сестра знает, что к чему, не пропадем!
Усевшись в просторное кресло, расслабился. Рассеянным взглядом окинул комнату — очень, очень родной интерьер. Такое ощущение, что не далее, как вчера сиживал в таком же креслице и под шум дождя за окном слушал взволнованный голос сестры. Умеют же женщины обживаться на любом месте!
Светлица очень походила на Людмилину гостиную, с небольшими вариациями, даже цвет тяжелых, плотно зашторенных занавесей был такой же, как дома — бледно-сиреневый фон и по нему лихие лиловые росчерки, автограф безвестного автора. Два широких кресла у одного окна, диванчик около другого, пестрый ковер на полу, столик с необычной инкрустацией, канделябр на три свечи, мягкие отблески колеблющихся огней.
Антон продолжал рассматривать комнату. Упражнение на смекалку — найди десять отличий. Правда, как многие мужчины, Антон воспринимал окружающую действительность, как нечто, данное нам в ощущениях. И у сестры дома, и здесь гостить было приятно, а что еще нужно человеку, не обремененному семейным уютом.