И вдруг резким диссонансом мелодии в ушах громыхнуло: — "СЕБЯ ЗАБУДЕШЬ".
Антон с заметным усилием оторвал ноги от земли, сделал шаг, другой, скрипя зубами от напряжения, принялся поспешно отрывать полосы рубахи и забинтовывать ими свои уши. Ничего более умного ему в тот момент не придумалось, а про Орфея разве что совсем тупой не слышал.
Закончив, кинулся к Тимофею, который удобно устроился на траве под деревом и ни на что не реагировал, уставившись пустым взглядом на что-то малопонятное, видимое только ему.
Антон, чертыхаясь, схватил "очарованного странника" за шиворот и поволок подальше из опасной зоны. Остановился он только тогда, когда голос чудовищной птицы затих в отдалении.
Ни одна попытка привести Тимофей в чувство не увенчалась успехом: Антон тряс оборотня, лупил по щекам, несколько раз изо всех сил, со злостью, ущипнул. Анестезия была стопроцентной — к боли Тимофей тоже был безразличен.
Антон устало уселся рядом: — "Блин, связался с детским садом, один бесследно пропал, другой — живой труп… Что делать?" Похоже, этот вопрос стал для него таким же актуальным, как и для господина Чернышевского.
От совсем безрадостных мыслей его отвлек какой-то шум на берегу озера. Подняв голову, Антон увидел девушку, которая весело плескалась в лучах заходящего солнца.
Черт! Неужели в этом безлюдном лесу есть еще кто-то, кроме них!
Антон вскочил и замахал руками, пытаясь привлечь внимание юной купальщицы. Ничуть не стесняясь своей наготы, девушка вышла на берег и приблизилась к Антону. Она была ослепительно красива — совершенное тело, не имеющее ни одного изъяна, грива длинных белокурых волос, классически правильные черты лица, глаза, меняющие свой цвет во всех оттенках сине-зеленой палитры. И даже то, что от нее слегка пахло свежей рыбой, водорослями и каким-то пряным ароматом, которому Антон не знал названия, нисколько не портили ее очарования.
Взглянув на лежащего Тимофея, девушка безразлично поинтересовалась:
— На Алконоста наскочили?
— На кого? — не понял Антон, во все глаза разглядывающий девицу и даже слегка забывший о своем безвинно пострадавшем спутнике.
— На птицу, пение которой заставляет забыть обо всем, даже о том, кто ты есть.
"Почему мы не поверили Алатырь-камню? Но кто ж знал, что это будет вот так", — едва не застонал парень.
А девушка, оценивающе осмотрев Антона с головы до пят, продолжила:
— Ты принц?
— C чего ты взяла?
— Красивый, при оружии, а что одежда простая — так это поправимо.
За особу царской крови Антона еще никто не принимал, и комплимент был приятен.
— Нет, — разочаровал красавицу Антон.
— А что ж тогда сюда пришел? — капризно надула губки юная прелестница, как будто вход в этот лес был закрыт для всех, кроме принца.
— Я друга ищу, — принялся оправдываться Антон, — бесенка…
— А, — не дослушала девушка, — такого маленького, мяконького, нежного бесенка с забавной рожицей?
"Мяконького? Нежного? Она его съела, что ли?" — перепугался Антон за судьбу Птаха.
— Мне его русалки поиграть притащили, он так забавно верещит тоненьким голоском, когда они его щекочут, обхохочешься.
— А ты кто такая? — наконец догадался спросить Антон.
— Дочь Водяного, — удивленная тем, как можно не знать таких простых вещей, округлила глаза девушка. — Я каждый вечер выхожу на берег встречать своего суженого.
— А где бесенок? — хриплым от волнения голосом спросил Антон.
— В нашем замке, где ж еще?
— А замок где?
— На острове, вон там, — указала девушка рукой на нечто, маячившее посреди озера.
— А как туда добраться? — продолжил игру в «вопросы-ответы» Антон.
— Вплавь! — расхохоталась она недогадливости парня и побежала к воде, предлагая тому отправиться с ней. — Догоняй!
— Лодка хоть есть? — крикнул вслед Антон, хотя откуда здесь лодка…
— Плыви сам! — донеслось издалека.
Пожав плечами, Антон подошел к Тимофею. Тот по-прежнему грезил наяву, и ничто земное его не волновало.
Вдруг Антона осенило — он снял с руки Тимофея браслет-трансформер. Насколько он помнил из сумбурного рассказа Тимофея, браслет имел четыре переключения — волк, сокол, блоха и какая-то рыба. Вот превратиться в рыбу и было бы наилучшим выходом из создавшегося положения.
Антон принялся разбираться, как же работает эта хитрая штуковина. Повертел в руках, осмотрел, разве что на зуб не попробовал, затем надел на руку. Браслет плотно обхватил запястье, даже будто частично врос в кожу, но неудобства это не причиняло и казалось естественным.