— До сих пор ОНИ общались с нами только мысленно, — перебил капитана Кащей.
— А теперь, как видишь, научились разговаривать. И они знают о нас все.
— И немудрено, — пробурчал Кащей, — в голове у меня они здорово покопались.
— "Вы, — сказала мне эта девушка, — ничего не зная, не видя ничего вокруг, пытаетесь вмешаться в законы природы, переделать её под себя. Но вы чужие здесь, не по своей воле попали сюда, потому мы вам не мешали. Сейчас вы увлеклись, стараясь неразумное сделать подобным себе. Вас надо остановить. Я против… Возможно, вы смените нас, поэтому должны знать…". Она протянула мне раскрытую ладонь, на которой стояла прозрачная пирамидка. Я, ничего не понимая, смотрел на гостью: — "Зачем мне это?" Девушка грустно улыбнулась: — "Значит, нет…" и перевернула ладонь вниз. Я едва успел подхватить падающую безделицу. За ту минуту, что я разглядывал, что же такое очутилось у меня в руках, девушка шагнула назад. Я потянулся удержать ее, у меня было столько вопросов, но схватил лишь воздух. Девушка оглянулась: — "Мы бестелесны, не старайся…". "Кто вы?" — крикнул я. "Макошь… Мое имя — Макошь…" — и исчезла. — Сварог замолчал, заново переживая появление незнакомки. Молчание длилось так долго, что Кащей не выдержал:
— А потом что было?
— Макошь… Если б вы только её видели. Макошь… — ответил Сварог, с явным удовольствием произнося имя девушки. — "Значит, на этой планете есть разумные обитатели, но почему они прячутся от нас? Мы антагонистичны им? Но ведь мы мыслящие, значит, всегда сможем найти общий язык. Почему нас "надо остановить"? Мы не враждебны, никому не угрожаем, но при случае постоять за себя сможем. Может, наша неудержимость в освоении этого мира отпугнула их? Наша жажда жизни? Знал бы кто, что мы потеряли неизмеримо больше, чем приобрели здесь…" Вот так примерно размышлял я тогда, задумчиво глядя на мягкие переливы света, появившиеся в глубине тетраэдра. Я думал о Диоре, о наших несбывшихся ожиданиях, о тех, кто уже никогда не увидит свет звезд, о девушке, пришедшей сегодня, пока её образ не захватил меня настолько, что вытеснил из головы все мои мысли, и я почувствовал, как погружаюсь в другой мир. Мир странный, неизмеримо чужой и в то же время родной и близкий. Я чувствовал, как горечь чужих потерь въедается в мою душу, как ночь разрывается криком. Я видел, как рушится мой мир, как в инфернальном пламени сливаются воедино мой дух и моя бренная оболочка. Я лишился последних крох надежды, потому что теперь точно знал — возврата к старому не будет, что это теперь навсегда. Жизнь… — Светлые глаза диорийца с расширенными, во всю радужку зрачками, зрачками казались черными. Голос капитана изменился, стал глуше. Слова его, отчаянные, неотвратимые, размеренным речитативом падали в вязкую тишину комнаты. — Она прекрасна, пока наполнена смыслом, но какая польза от моего существования? Я обречен на вечное скитание у ворот недостижимой для меня Прави… — Глухой бас капитана почти смолк, и Сварог прошептал: — Безликие тени полудня и ночи, дыхание мертвых над ухом убийц…
Кащей, извернувшись, прямо через стол отвесил звонкую оплеуху впавшему в транс капитану. Велес едва успел подхватить падающее тело.
— Он сошел с ума, — жилистый Кащей, как дикая кошка, извивался в руках Перуна, обхватившего его сзади, не давая приблизиться к Сварогу.
— Он просто еще не отошел от болезни, — биолог легонько похлопывал капитана по щекам, приводя того в сознание.
— Какой такой болезни? Эта тварь перемешала ему все мозги, — негодовал механик, — или нет, она вселилась в него. Милая Макошь… — с издевкой протянул Кащей. — Он опасен для нас.
— Не решай за всех, — оборвал его страдания Перун, — сам хорош. Кто знает, во что ТЫ превратился после своего долгого отсутствия, из лесу днями не выбираешься, совсем бирюк стал. Что замолчал, а? Нечего сказать? Капитана не трожь! — бесповоротно заключил он. Кащей потерял дар течи, такого поворота событий он никак не ожидал. — Давайте лучше разберемся, а не будем понапрасну горло рвать.
— Не горячись, Перун, — прервал отповедь пилота слабый оклик Сварога. — Разберемся, обязательно. Куда вы пирамидку дели?
— Какую?
— Ту, что на моем столе оставалась.
— Капитан, там ничего не было, — мягко сказал биолог, опасаясь повторения приступа.
— Было, только не пирамидка, а сверкающий шар, — влез Кащей, — нет бы сначала «благодарю» сказать, а потом искать потерю.
— Благодарю, — безразлично обронил Сварог, задумавшись. — Шар, говоришь? А где он?