Пилот облегченно вздохнул и подхватил одного из детенышей на руки. "Малышка, — отметил для себя Велес, мельком глянув на более миловидную, чем у других, мордашку, — значит, не все потеряно. Генофонд сохраним… Не зря старались".
Наступившее утро, а за ним и день, были полностью заполнены неотложными делами — перво-наперво разгребли нагромождения поваленных деревьев и принесенных ветром веток, потом решили заняться ремонтом домов. Погода портилась на глазах, черно-серые тучи зависли над лесом, заметно похолодало. От прошлого безоблачного дня остались только воспоминания, хотя никто из диорийцев не назвал бы их счастливыми.
И сейчас — все работали молча, с каким-то остервенением, словно избегали даже малейшего намека на то, что испытал и прочувствовал вчера каждый. Сварог был уверен, что это только начало и коль события следуют один за другим с такой скоростью, надо быть готовыми к любым пассажам. "У всякого, даже обыденного, эпизода есть истинная причина — пусть пока непостижимая — рано или поздно она вскроется, как созревший нарыв. — Мысли капитана плавно изменили свое направление. — Жаль, что мы ничего толком не понимаем, слишком все странно, а мы уже так привыкли к налаженному и устоявшемуся существованию, успокоились, жирком покрываться стали. Макошь бы сюда, да только где ж её найдешь… Может быть, зря я искал поддержки у экипажа? Но кто мог представить, что они откажутся? Видно, плохо я знал диорийцев, с которыми столько пережито…"
— Капитан, хватит на сегодня? — Кащей с тоской в глазах смотрел на Сварога.
— Да, да… — тот, занятый своими думами, автоматически кивнул.
— Я прогуляюсь вокруг, — Кащей мгновенно исчез, как и не было его.
"Вокруг… круг… озеро… — ассоциативный ряд был несколько своеобразен, но привел капитана к единственному, возможному на текущий момент, решению: — Женщина у озера, Триглава… Жаль, что мы так быстро ретировались оттуда. Может, она знает, что тут происходит? Всего дел, пойти и спросить, — и тут же Сварог осадил свой порыв: — А почему я уверен, что она мне ответит на мои вопросы, если даже Макошь, которая казалась предельно искренней, недоговорила многое. И с чего я решил, что эта женщина до сих пор сидит на берегу? Ладно, чего голову зря морочить, надо сходить и проверить. Утром…".
Сварог подошел к Велесу и Перуну и в очередной раз удивился, как самозабвенно возятся они с малышами приматов. Те ни на шаг не отходили от диорийцев, изо всех сил старались подражать им во всем. Похоже, они вполне освоились здесь, в лагере. На их мордахах щенячьим восторгом горели глаза.
Велес с улыбкой сказал капитану:
— Они такие смышленые. У них появились новые слова. Знаешь, как они себя называют?
— Люди… — вмешался Перун. — Здорово, да?
— А нас?
— Нелюди.
Капитан пожал плечами.
— Что, «диорийцы» им не по нраву?
— Просто речевой аппарат плохо приспособлен, тяжело выговаривать. Они многое переделывают под себя, — пояснил Велес, — но почти все понятно.
— Ты ещё их писать, читать научи…
— А что? — горой стал на защиту своих воспитанников Перун, — и научим.
— У тебя всего трое осталось, — напомнил Сварог, — убережешь ли ты их до того момента, как они окончательно поумнеют?
— Не сомневайся. Надо было с самого начала их с нами поселить, тогда бы никто не погиб.
— Тогда бы погибли мы. Я не собирался превращаться в няньку для диких руколапых.
— А твоего мнения, Кащей, никто и не спрашивал. — Велес не смог остаться в стороне.
Малышка прижалась к Перуну, словно искала у него защиты от худого взъерошенного диорийца.
— Вот, верно, не спрашивали. А когда спросили, остались недовольны ответом.
— Ты о чем? — Сварог недоуменно посмотрел на Кащея. Что это он такой агрессивный? Случилось ещё что-то? Молчит… Вернее, говорит, но не о том, совсем не о том.
— Отказались поддержать Макошь все, а виноват, получается, я. Один я, как всегда, — он махнул безнадежно рукой и ушел, оставив всех в полном замешательстве.
Ночью шел дождь. Не короткий жизнерадостный ливень, а нудная морось, вгоняющая в уныние. Сварог долго слушал, как шелестит она листьями, как шлепают по земле редкие капли, срываясь с крыши. Уснуть он так и не смог — мешало все: и неудобная лежанка, и непривычное посапывание Кащея, временно перебравшегося в дом капитана, и мысли, от которых некуда было деваться. Потому поднялся он, едва стало светать. Тихонько собрался. И, никого не ставя в известность, выбрался из лагеря.