Майкл выполнил условия со своей стороны, поэтому спустя три дня я распорядился доставить его в педиатрическое отделение в детскую комнату с односторонним зеркалом. В нашей клинике эту комнату использовали для наблюдения за детьми, чтобы не отвлекать их в процессе игры.
Увидев зеркало, Майкл удовлетворенно кивнул и попросил выключить свет и оставить его. Я перешел в комнату для наблюдений, где санитар уже приготовил камеру с ночным инфракрасным режимом. Чтобы Майкл не увидел свет из комнаты наблюдений, здесь тоже должно быть темно, поэтому я решил записать его реакцию на камеру.
- Я готов, док! - парень стоял, решительно сжав кулаки. Я кивнул санитару, и оба помещения погрузились во тьму. У меня пошли по коже мурашки, внезапно появилось ощущение, что я совершил огромную ошибку.
- Включай.
Комната вновь наполнилась светом. Улыбающийся Майкл посмотрел на меня сквозь стекло и помахал.
- Спасибо, док!
- Как вы себя чувствуете?
- Очень хорошо, только немного проголодался.
- Скоро пообедаете, Майкл. Расскажете, что с вами произошло?
- Расскажу после обеда, если вы не против.
Я не стал настаивать. Пациента отправили обратно отдыхать и дожидаться обеда, а я запустил запись на камере. Меня не покидало ощущение неправильности происходящего, и оно усиливалось по мере просмотра. На записи после выключения света парень стискивает зубы, затем решительно подходит к стеклу и протягивает руку. Сначала хмурится, затем резко отдергивает руку и начинает улыбаться.
Пересмотрев запись несколько раз, я не обнаружил ничего сверхъестественного, но волосы на загривке почему-то каждый раз становятся дыбом.
На следующей встрече Майкл рыдает и показывает все признаки катарсиса. Рассказывает о том, как встретил родителей на "той стороне", о сильной любви к матери, о ревности к отцу. О злобе и помешательстве, питаемых страхом потери. Я киваю и записываю. Эти слова, эмоции. Такое ощущение, что я смотрю выступление гениального актера.
На последующих сеансах Майкл показывает четкую картину выздоровления. Он осознает неадекватность своих предыдущих слов и поступков, делится эмоциями. Все как по учебнику.
Спустя некоторое время, благодаря образцовому поведению и отсутствию негативных симптомов, адвокат настаивает на переводе подопечного в крыло с более мягким режимом содержания, и я вынужден согласиться. Теперь Майкл гуляет, общается с другими пациентами и просто излучает жизнерадостность. Словно совсем другой человек.
Поздно вечером я сидел в своем кабинете и заполнял бумаги. Опасаясь, что я что-то упускаю из вида, я написал своему старому другу и наставнику. В ответ тот уточнил, давно ли я отдыхал, и посоветовал съездить в отпуск. "Если после отпуска твои опасения по поводу пациента останутся, приезжай ко мне на консультацию", - прочитал я сообщение и усмехнулся. Поблагодарив друга, я потянулся в кресле до хруста в спине. Наверное, мне действительно стоит куда-нибудь съездить. Давненько я не бывал в Европе.
Стук в дверь застал меня за просмотром отелей на берегу озера в Италии.
- Войдите.
- Все трудитесь, док? - Майкл зашел и опустился в кресло напротив. Я не очень удивился, в последнее время мы часто беседовали в неформальной обстановке помимо предписанных часов консультаций.
- Уже заканчиваю, Майкл. Как твои дела?
- Прекрасно. Я тут подумал, что так ни разу и не поблагодарил вас.
- Ну что ты, Майкл, это были твои собственные усилия к выздоровлению, я только направлял.
- Перестаньте, док, вы подарили мне новую жизнь! Позвольте хотя бы пожать вам руку. Польщенный, я ответил на рукопожатие, и слишком поздно почувствовал в ладони Майкла маленькое круглое зеркальце. В этот момент свет в комнате погас, и все погрузилось во тьму.