Надежда в панике заметалась — она не могла ни выйти на улицу, ни подняться вверх по лестнице.
Она метнулась под лестницу и вдруг увидела там еще одну дверь — маленькую и неприметную. Дернула за дверную ручку — и, о счастье, дверь открылась…
За этой дверью оказался очередной коридор — обыкновенный театральный коридор, по стенам которого были развешаны портреты старых актеров. И по этому коридору прохаживались театралы, разглядывая портреты и пытаясь угадать, кто на них изображен.
Надежда перевела дыхание: она наконец выбралась из служебных помещений театра и оказалась среди зрителей. Теперь она могла не бояться случайной встречи со злоумышленниками, похитившими на ее глазах господина из компании «Сетеком»…
Правда, теперь перед ней в полный рост встала другая проблема: антракт подходит к концу, и муж явно волнуется и гадает, куда она пропала. Так что нужно срочно придумать какое-нибудь безобидное объяснение для своего длительного отсутствия. А то муж может заподозрить, что она опять занялась очередным любительским расследованием. И будет при этом недалек от истины.
Надежда пошла по коридору в ту сторону, откуда доносился ровный гул голосов, — и меньше чем через минуту вышла в центральный холл перед входом в театр, где ее должен был дожидаться муж.
В этом холле толпилось особенно много людей.
Приглядевшись, Надежда Николаевна поняла, что большая их часть выстроилась в очередь к маленькому столику, поставленному в углу холла. За этим столиком Надежда разглядела смешного маленького человека в черном свитере и джинсах, с копной седовато-рыжих волос, торчащих во все стороны, как будто через них пропустили ток.
Прислушавшись к разговорам в очереди, Надежда выяснила, что в холле происходит автограф-сессия, то есть маленький лохматый человечек, который не абы кто, а всемирно известный балетмейстер, поставивший тот самый спектакль, на который они с мужем сегодня пришли, подписывает для своих многочисленных поклонников программки и афиши спектакля.
Надежда за автографом стоять не собиралась, тем более что кто-то объявил, что автограф-сессия заканчивается. Но теперь у нее было благовидное оправдание: она, мол, страстно захотела получить этот самый автограф и простояла весь антракт в очереди…
Тут Надежда как раз увидела своего мужа.
Сан Саныч стоял на ступенях парадной лестницы. Однако он не тянул шею, выискивая в толпе свою жену, а мило беседовал с какой-то семейной парой примерно их возраста. Надежда бросилась к мужу, размахивая рукой, чтобы привлечь его внимание.
Муж повернулся к ней и проговорил:
— А, Надюша, вот и ты! Я хочу познакомить тебя. Это — Сергей… Сергей Борисович, мой, можно сказать, коллега, заместитель директора фирмы… — название фирмы Надежда не расслышала, — а это — Наталья… Наталья Петровна, его супруга…
Надежда проглотила готовую уже фразу насчет автограф-сессии, изобразила приветливую улыбку и сказала, что ей очень приятно. Они с Натальей обменялись быстрыми оценивающими взглядами. Надежда порадовалась, что надела синее с серебром платье, а не зеленое, которое она тоже примеряла, потому что на Наталье было платье именно такого зеленоватого оттенка. И сидело оно на ней не в пример хуже. Наталья это тоже отметила, потому что лицо у нее вытянулось.
Надежда решила смягчить ситуацию, переведя разговор в чисто эстетическую плоскость.
— Как вам спектакль? — проговорила она светским тоном.
— Танцуют неплохо, — ответил Сергей, — но вот этот текст… какой-то он странный!
— Ты просто ничего не понимаешь в авангардном искусстве! — возразила его жена. — Это новое слово! Все говорят, что это — буквально революция в балете…
— Правда, видно нам плоховато, — пожаловался Сергей, — места за креслами, к тому же сбоку… но и те с трудом достали, вы же знаете, что на этот спектакль билеты с руками отрывали.
— А у нас — второй ряд партера, — простодушно сообщил Сан Саныч, — самая середина…
Надежда быстро скосила глаза на Наталью и увидела, как у той перекосилось лицо. Нет, все же Саша не дипломат… как при такой наивности он умудряется руководить фирмой?
Тут совсем рядом Надежда услышала знакомый голос.
Она прислушалась.
В нескольких шагах от нее стоял плотный, приземистый мужчина лет шестидесяти с прилизанными седоватыми волосами. Вокруг него образовался круг пустого пространства, что было само по себе необычно в этом набитом людьми холле. По краю этого пустого круга стояли люди делового и солидного вида, не сводившие с седоватого преданных взглядов и ловившие каждое его слово.