— Можно. Я ее. Подожду, — проскрипел неживой голос. И интонация была вовсе не вопросительная. Он не спрашивал у Лизы разрешения подождать мать в квартире — он просто ставил ее перед фактом. Как будто он здесь главный, как будто он здесь все решает. И начал понемногу протискиваться в прихожую.
— Вот еще! — фыркнула Лиза, пытаясь ему воспрепятствовать. — Конечно, нельзя! С какой это стати?
У нее промелькнула мысль, что скоро должна прийти Маринка, и будет ужасно неудобно, если она увидит здесь этого противного мужика. Что она подумает о Лизиной матери?
А с другой стороны, не все ли равно, что она о матери подумает? Важно, что вдвоем с Маринкой они уж как-нибудь сумеют выпроводить этого типа…
Или нет, не сумеют — вон он какой здоровый!
— Пошел вон, дядя! — пропыхтела Лиза, безуспешно пытаясь вытеснить мужика на лестницу.
— Я ее подожду, — отвечал тот равнодушно. — Мне. С нее. Деньги получить надо.
— Какие деньги? — опешила Лиза.
— Обыкновенные. Долг у нее. А я — коллектор.
— Кто? — Лиза не знала, кто такой коллектор. Она считала, что это — человек, который исправляет ошибки в книгах и журналах. Но не была в этом уверена.
— Долги взыскиваю! — пояснил тот и еще немного протиснулся в прихожую. — Долги. Отдавать надо. Вовремя. А она, Полина, деньги заняла, а отдавать не хочет.
— А я-то при чем? Она занимала, с ней и разбирайся!
— Я с ней разберусь. А ты пусти меня в квартиру. Я здесь подожду, пока она придет.
— Говорю — пошел вон! Коллектор ты или еще кто, хоть ассенизатор, а только я сейчас полицию вызову!
— Вызывай, — проговорил он все тем же неживым голосом. И ведь даже не запыхался, подонок!
Он посмотрел на нее в упор холодными бесцветными глазами — и у Лизы по коже побежали ледяные мурашки. И ноги стали вдруг такие слабые, что она едва не упала.
А этот жуткий мужик протискивался в прихожую все дальше и дальше, а потом полез в карман…
И тут за спиной у него раздался знакомый стук колес, и знакомый голос проговорил:
— Это что это тут происходит?
Лиза высунула голову и увидела за спиной у мерзкого мужика соседку Римму Петровну. Римма, как всегда, тяжело дышала и катила перед собой свою тележку.
И Лиза впервые в жизни ей обрадовалась!
— Римма Петровна! — крикнула Лиза через плечо мужика. — Вот приперся какой-то, в квартиру лезет…
То есть она только хотела крикнуть — но вместо крика у нее получился тоненький, едва слышный писк.
Однако Римма ее вполне расслышала. Или, может быть, без слов поняла, что здесь происходит.
— А ну, козел, проваливай отсюда сей же момент! — гаркнула она во всю мощь своих легких. — Проваливай, пока я Порфирия Петровича не позвала!
Мужчина в куртке с капюшоном оглянулся.
Он увидел перед собой какую-то невзрачную тетку преклонного возраста с тележкой на колесиках. Тетка эта сама по себе не представляла опасности, но шум могла поднять основательный. Да еще какого-то Порфирия Петровича упомянула…
Римма Петровна тем временем расстегнула свою неизменную сумку и вытащила из нее какой-то коричневый пластиковый пакет. В то же время она громко крикнула:
— Порфирий Петрович!
Порфирием Петровичем звали ротвейлера, который обитал в соседней с Лизой квартире. Ротвейлер был старый, страдал одышкой и артритом, но сохранил еще мощный, гулкий голос. Услышав свое имя, он громко гавкнул из-за двери.
Голос был и правда устрашающий. В былые времена Порфирий Петрович одним этим голосом мог разогнать целую стаю наглых бездомных собак.
В то же время Римма Петровна встряхнула пластиковый пакет, который был у нее в руках, и в лицо мужчины полетел солидный заряд табачной пыли, купленной Риммой Петровной в магазине для садоводов. Садоводы используют табачную пыль для борьбы со всякими вредителями, от них она помогает не всегда, но на человека действует не хуже слезоточивого газа.
Мужчина в куртке с капюшоном закашлялся, схватился за лицо, завертел головой, попятился и метнулся мимо Риммы Петровны к лестнице. Спотыкаясь и кашляя, он понесся вниз по лестнице — подальше от этой ужасной женщины…
Операция оказалась так или иначе провалена — было слишком много свидетелей…
Ну, ничего, он вернется сюда в более подходящее время! Обязательно вернется!
Проводив злоумышленника торжествующим взглядом, Римма Петровна убрала в сумку оставшуюся табачную пыль и повернулась к Лизе, которая все еще стояла в дверях квартиры с растерянным и испуганным лицом.
— Вот ведь какие типы попадаются! — проговорила Римма осуждающим тоном. — Я ведь его еще издали заприметила, когда он в дом входил. Сам вошел, а мне дверь не придержал! Видел ведь, что пожилой человек торопится, — и не придержал! Это надо же, какой бескультурник! Чему его, интересно, родители учили?