— Я отдам его вам, отдам! — закричала Лиза.
В зеркале кто-то страшный смотрел на нее поверх ее отражения и делал приглашающие знаки. Лиза отвернула от себя зеркало, ей сразу стало легче.
Губы перестали дрожать, и сердце билось там, где ему положено.
— Я хочу поговорить с мамой! — как могла твердо сказала она, вспомнив, что так делают во всех детективных фильмах. — Я хочу убедиться, что она жива!
— Ты еще будешь ставить мне условия? — загремел голос в трубке. — Ну ладно.
И тотчас Лиза услышала какую-то возню и мамин крик боли. А потом стон и ее голос, полный страха:
— Не надо! Прекрати!
— Не надо! — закричала и Лиза. — Я все сделаю! Куда нужно принести?
— Доедешь до метро «Петроградская», пойдешь в проход между домами мимо «Макдоналдса», выйдешь на набережную Карповки и там будешь ждать. Если не успеешь за сорок минут, отрежу у нее ухо. И тебе принесу в пакетике. Если придешь не одна — вырву ей глаза. А потом убью.
Лиза бросила трубку на пол и заметалась по квартире, ища одежду. Всунув ноги в кроссовки, она схватила зеркало и кошелек и выбежала из квартиры, едва захлопнув за собой дверь.
До метро она неслась бегом, в метро поминутно ерзала и смотрела на часы. По эскалатору взлетела за минуту. Отдышавшись, медленно пошла между домами к речке Карповке. Сильно кололо в боку, навалилась вдруг нечеловеческая усталость, Лиза едва волочила ноги.
Вот и набережная. Лиза перешла дорогу и остановилась, глядя на темную воду речки.
— Принесла? — послышался совсем рядом неживой металлический голос. Очень медленно Лиза повернула голову. Ну да, это он, тот самый тип, который приходил к ней в квартиру. Капюшон, низко надвинутый на лицо, так что видны только страшные белые глаза.
— Где мама? — Лиза шарахнулась в сторону, потому что до нее дошло, что если сейчас она отдаст ему зеркало, то может свою мать вообще больше никогда не увидеть. — Ты обещал, что, если я принесу тебе зеркало, ты отпустишь ее!
— Я тебе ничего не обещал, — прошипел он, схватив ее за руку и больно сжав. — Где оно?
— Где мама? — из последних сил спросила Лиза.
Он выдернул из ее рук сумку, где лежало зеркало, только тут до Лизы дошло, какого дурака она сваляла, придя сюда одна.
— Помогите! — крикнула она, но, как назло, на набережной не было ни души.
Злодей между тем, убедившись, что зеркало в сумке, притянул Лизу к себе и сказал на ухо:
— Ладно, если ты так просишь. Ты хотела увидеть мать — ты ее увидишь.
Тут Лиза почувствовала легкий укол в области шеи, в глазах у нее потемнело, и она потеряла сознание.
Машина Сатарова остановилась на набережной реки Карповки.
— Ну, вот он, ваш монастырь! — проговорил Иван, мотнув головой в сторону массивного здания на другом берегу реки, увенчанного гроздью темных куполов.
— И вовсе он не мой, — проворчала Надежда. — Я в монастырь идти не собираюсь, я замужем!
— Да это я так, к слову… — смутился Сатаров.
— Понимаю, что к слову… — Надежда достала из кармана фотографию, взглянула на нее, перевела взгляд на монастырь. — Кажется, нужно проехать еще немного вперед, чтобы вот этот купол вышел на передний план…
Сатаров тоже сверился с фотографией, кивнул и проехал немного вперед по набережной.
— Да, точно, это здесь! — оживилась Надежда, выбираясь из машины.
Они оказались возле небольшого трехэтажного особняка дореволюционной постройки. Рядом с этим особняком высокий деревянный забор огораживал другой старинный дом, полуразрушенный. На газоне перед особняком невысокий толстый человечек прилаживал табличку «Выгул собак запрещен».
— Вы — здешний управдом? — обратилась к нему Надежда.
— Допустим, я управляющий. — Толстяк приосанился. — А вы, собственно, почему интересуетесь?
— Вот вы-то нам и можете помочь, — оживилась Надежда. — В этом доме живет Александр Евгеньевич Реутов?
Это была догадка, основанная на фотографии, но, судя по реакции управдома, догадка подтвердилась.
— Допустим, он в этом доме зарегистрирован. А живет он или не живет — это отдельный вопрос…
При этих словах управдом бросил быстрый взгляд на окно второго этажа, за которым Надежда разглядела горшок с цветущей геранью. Надежда снова взглянула на свою фотографию. По всему выходило, что этот снимок был сделан именно из того окна.
— Это в каком же смысле? — уточнила она.
— В таком, что он в психиатрической больнице находится. В сумасшедшем доме, если по-простому. По причине психического заболевания. А вообще-то, гражданка, — управдом посуровел, — кто вы такая и на каком основании задаете всякие вопросы? Я тут давеча на собрание ходил в районную администрацию, так нам сказали, чтобы никаких подозрительных личностей на вверенную территорию не допускать и ни на какие вопросы не отвечать!