Машина покатила по улицам Парижа. Было семь часов утра. В это время в городе обычно большое движение, автобусы набиты до отказа, и невольно удивляешься всей этой суете, хотя знаешь, что в этот час столица просыпается и спешит на работу.
— Париж… — проговорила Марта Р.
Час пик, — подхватил Венсан Тиссер.
— Уж этот час пик, когда только он кончится, — ворчал шофер, искусно лавируя в потоке машин. Наконец они достигли Венсенского леса и поехали быстрее.
— Ну вот, Париж остался позади, — с облегчением вздохнул шофер.
— А мне совсем не жаль расставаться с ним. Ничего запоминающегося. Какие-то бистро, безликие дома… — сказала Марта Р. равнодушно.
Она достала из сумочки пачку сигарет «Галуаз» и угостила своего соседа. Тот щелкнул зажигалкой. Из-за сильной тряски ей никак не удавалось прикурить, и он вынужден был взять ее за руку.
Она подняла на него глаза и сказала, едва заметно улыбнувшись:
— Не беспокойтесь, я дала себе слово не плакать.
Венсан Тиссер одобрительно кивнул. Она оперлась на подлокотник, отодвинулась в угол, одернула юбку, стараясь прикрыть колени, и сделала несколько неглубоких затяжек, наблюдая, как за стеклом проносятся пригородные дома. Разговаривать было трудно: машина шла с большой скоростью, и шум мотора заглушал голоса.
Время от времени автомобиль замедлял ход, попадая в очередной затор. На шоссе было очень много грузовиков. Один из них неожиданно выскочил на дорогу, когда они проезжали мимо какого-то завода, и шоферу пришлось резко затормозить.
— Пьер — отличный водитель, — сказал Венсан Тиссер. — Надеюсь, вы не боитесь ездить в машине?
— Нет, не боюсь. И вообще вы мне внушаете доверие. Ваша голова, овал лица и подбородок, ваше крепкое телосложение и плечи…
Молодой фотограф обернулся.
— Ты что, видишь меня впервые? — спросил Венсан Тиссер.
— Я очень волнуюсь по поводу этих фотографий, — сказала Марта Р. — Я знаю, что там снимать запрещено. Не хотелось бы начинать с неприятностей. А вам непременно нужны фотографии?
— Таков был ваш уговор с редакцией газеты. Вы получили за это деньги. Нам очень важно сфотографировать вас в тот момент, когда вы переступите порог этого заведения. Но не тревожьтесь, Фред — славный парень, он умеет работать деликатно.
— Я пошла на это ради детей. И газете вашей предложила этот репортаж только для того, чтобы дети получили за него деньги. Это последнее, что я могу продать, последнее, что я еще в силах дать им.
— А где ваши дети? — спросил молодой фотограф.
— У ее брата. Прекрати задавать глупые вопросы, — сказал Венсан Тиссер.
— Со времени процесса? — все же рискнул Фред.
— Да, с тех пор, — ответила Марта Р.
— И вы уезжаете туда навсегда?
— А что мне еще остается?
Между тем автомобиль, невзирая на многочисленные заторы, упрямо продолжал свой путь. Асфальтированное шоссе порой переходило в мощеную дорогу, то совершенно голую, то обсаженную деревьями. В низинах полей, уныло тянувшихся вдоль дороги, белели остатки тумана.
Они подъезжали к Бри-Конт-Робер. Внезапно шофер затормозил и выругался. Венсан Тиссер спросил, что случилось.
— Кажется, проколол переднюю камеру.
Мужчины вышли.
— Можно, я останусь в машине? — спросила Марта Р. — Я не тяжелая.
Шофер с помощью Тиссера и фотографа установил домкрат и вытащил запасное колесо. Они торопились, словно гонщики-раллисты, которым дорога каждая секунда. Когда колесо было заменено, шофер вытащил из-под своего сиденья тряпку, и они по очереди вытерли руки. Марта Р. по-прежнему сидела съежившись в углу. За все это время она ни разу не шевельнулась. Вскоре автомобиль уже снова мчался на полной скорости.
— Как долго туда ехать? — спросила Марта Р.
— Часов пять — пять с половиной. Триста пятьдесят километров.
— Триста пятьдесят… — Марта Р. закрыла глаза, затем снова открыла. — Раньше я думала, что постараюсь запомнить эту дорогу, что буду часто вспоминать ее потом, и вот…
— Да, это явно не самая красивая дорога, — сказал Венсан Тиссер. — Пожалуй, даже довольно скверная.
Пассажирка долгое время ехала молча и курила одну сигарету за другой. Часа через два она пожаловалась:
— Мне холодно.
— Можно где-нибудь выпить кофе, — предложил Венсан Тиссер. — Он наклонился к шоферу: — Наша дама очень замерзла. Мы не могли бы остановиться у какого-нибудь кафе?
Шофер включил отопление, и в салон хлынул теплый сухой воздух со специфическим запахом.
— Я остановлюсь в Труа, — сказал шофер.