Что он делает здесь в такой час столь унылым утром? Ждет кого-то? Нет, конечно, в такую-то рань. Скорее всего, это просто человек, страдающий бессонницей, который случайно проходил мимо и остановился полюбоваться величественным зданием, способным поразить воображение даже в самую пасмурную погоду.
Стекло запотело от моего теплого дыхания, и я принялась протирать его рукавом. Когда я снова поглядела в окно, мужчина уже исчез, растворился в туманном мареве.
После завтрака Баррингтон остановил меня у подножья черной лестницы и вручил письмо. Я сразу увидела, что оно от мадам, но поскольку мне предстояло одеть госпожу и выполнить уйму прочих утренних обязанностей, я выкроила время, чтобы вернуться в свою комнату и вскрыть конверт, только к обеденному часу.
Как я и надеялась, это оказалось второе Разъяснительное Письмо.
II
От мадам Делорм к мисс Эсперанце Горст
Maison de l'Orme
авеню д'Уриш, Париж
Милое дитя! Я нахожу великое утешение в твоих письмах, не расстаюсь с ними и перечитываю при каждой удобной возможности. Ибо мне тоже надобно сохранять мужество, а глядя на тебя — такую отважную, такую стойкую! — мне легче призывать тебя делать что должно. Мистер Торнхау передает, что он тоже глубоко восхищен твоим поведением в нынешних затруднительных обстоятельствах. Я постоянно волнуюсь за тебя, милое дитя, но мистер Торнхау оказывает мне огромную поддержку, будучи неколебимо уверен в твоих силах, каковая уверенность должна и тебе служить утешением и поддержкой.
В последнем письме ты снова настойчиво просила открыть тебе цель нашего Великого Предприятия. С этим благоразумнее подождать до времени, когда ваши с леди Тансор доверительные отношения упрочатся. Но я обещаю, милое дитя, что еще до конца года, в третьем своем послании, я посвящу тебя во все подробности дела и постараюсь исчерпывающим образом ответить на все твои вопросы.
Я уже сказала, что миледи твой враг. Теперь ты узнаешь, кто она еще на самом деле.
Она мошенница, лгунья, предательница; вероломная, криводушная захватчица; соучастница гнуснейшего преступления из всех мыслимых.
Допустив, что я говорю правду, ты разумно спросишь, какое отношение это имеет к нашему Великому Предприятию.
Поверь мне, милое дитя: женщина, сейчас называющая себя твоей госпожой, причинила тебе зло и несправедливость. Больше я ничего не могу сказать тебе — до поры до времени, — поскольку не хочу рисковать без необходимости, покуда ты не завоевала полнейшего доверия миледи.
Знай лишь одно. Нынешнее благополучие леди Т. — высокое материальное и общественное положение, коим она давно обладает, — зиждется на обмане, предательстве и даже хуже. В настоящее время у нас нет веских и неопровержимых доказательств ее преступлений, но мы надеемся, что в конце концов ты поможешь нам раздобыть оные. Ты и близко не представляешь, какой выгодой это для тебя обернется.
А теперь перейду к более злободневному вопросу: мистеру Армитиджу Вайсу.
Твое сообщение о приезде названного господина премного нас заинтересовало. Как ты и предположила, именно он являлся автором исключительно пристрастной статьи памяти мистера Феба Даунта, присланной тебе. Мистеру Торнхау, наведшему о нем справки, удалось установить, что он служил адвокатом в Линкольнз-Инн, Олд-сквер, но несколько лет назад оставил практику и в настоящее время живет на доход с независимого состояния.
Нам известно также, что в свое время мистер Вайс познакомился через общего приятеля с мистером Фебом Даунтом, а через последнего свел знакомство с твоей госпожой (тогда она звалась мисс Картерет). После смерти своего друга Даунта он стал регулярно посещать Эвенвуд и участил свои визиты после кончины полковника Залуски. Еще мы знаем, что в последние месяцы леди Т. несколько раз наведывалась к нему на Олд-сквер. Вряд ли их связывают юридические дела: в настоящее время леди Т. пользуется услугами фирмы «Орр и сыновья», Грейз-Инн, глава которой, мистер Дональд Орр, раньше был компаньоном фирмы «Тредголд, Тредголд и Орр», прежних юридических консультантов семейства. Казалось бы, после получения баронского титула леди Т. следовало продолжить давние отношения семейства с Тредголдами, но она стала клиенткой новой фирмы — «Орр и сыновья», учрежденной после какой-то размолвки, вышедшей между мистером Дональдом Орром и мистером Кристофером Тредголдом.
Напрашивается вопрос, какие дела леди Т. сейчас ведет мистер Армитидж Вайс, если ее юридическими консультантами являются Орр и сыновья? Мистер Торнхау полагает нужным навести справки на сей счет через лондонских друзей и знакомых. Что же касается до тебя, ты должна немедленно сообщать мне любые новые сведения об отношениях мистера В. с твоей госпожой и, разумеется, записывать все в Дневник. На сем заканчиваю. Напиши поскорее, дорогая моя, ибо нам не терпится узнать твои новости и убедиться, что решимость не покинула тебя. Ни на миг не теряй бдительности и помни, что я навеки остаюсь твоя нежно любящая
10
ДАРК-ХАУС-ЛЕЙН
I
Медальон
Каминные часы в моей комнате показывали половину шестого: пора спускаться к завтраку, после которого надо одеть и собрать госпожу для нашей поездки в Лондон.
Из головы у меня все не выходило второе письмо мадам — оно раздосадовало меня не меньше первого, поскольку, вопреки моим ожиданиям, не содержало ясных и точных указаний, как мне действовать в ходе нашего Великого Предприятия.
Меня просят помочь разоблачить миледи, чтобы все увидели, кто она на самом деле. Но кто она на самом деле? По словам мадам — мошенница, лгунья, предательница, вероломная захватчица и даже хуже. Однако я не представляю, как раздобыть доказательства, подтверждающие такие обвинения, и совершенно не понимаю, почему в моих интересах погубить репутацию и доброе имя миледи.
И опять у меня не оставалось иного выбора, как принять слова мадам на веру, противопоставив сомнению и недоумению беспрекословное повиновение и слепое доверие. Два Разъяснительных Письма я уже получила, скоро придет третье. Если оно не внесет полной и окончательной ясности в дело, я откажусь от всей этой затеи и вернусь на авеню д’Уриш, невзирая на последствия. Ну а пока, раз я уже зашла так далеко и, признаюсь не без стыда, испытывала радостное возбуждение при мысли о предстоящих приключениях, тайнах и интригах (в чем я всецело виню мистера Уилки Коллинза), я решила приложить все усилия к тому, чтобы выполнить единственное четкое указание, содержавшееся в письме мадам: разыскать какие-нибудь документы (коли они существуют), которые помогут мне проникнуть в секреты миледи.
Первой, кого я увидела, войдя в столовую для слуг, была Сьюки, сидевшая в одиночестве за кружкой чая. Еще две служанки — ни одну, ни другую я не знала по имени — болтали в дальнем углу, но не обратили на меня внимания. В комнате старшего дворецкого, где я ожидала застать мистера Покока или мистера Эпплгейта, никого не было.
Прошла уже неделя со дня, когда я сказала Чарли Скиннеру, что хочу поговорить с его кузиной, но за все это время я ничего не слышала о Сьюки и ни разу с ней не встретилась. При моем появлении она подняла глаза и воскликнула:
— О, мисс Алиса! Как же я рада видеть вас! — После чего разразилась слезами.
— Сьюки, голубушка, что стряслось?
Я бросилась к ней, села рядом и обняла за плечи.
— Матушке сильно нездоровилось, — проговорила она, давясь рыданиями, — но вчера утром стало совсем худо. Доктор Пордейдж-то приходил тогда, но сказал, что она не протянет и недели. Я так убивалась, мисс Алиса, просто слов нет. А потом Чарли сказал, что вы хотели поговорить со мной, но миссис Баттерсби отправила меня помогать Кейт Уорбойз разбираться на чердаке в восточном крыле, и мы всю неделю работали там, да еще по дому успевали, но до сих пор еще не управились, а потом…