— Ваши прогулки с моим братом не остались незамеченными, знаете ли.
Я совершенно не расположена входить в обсуждение данного вопроса, ибо все еще не успокоилась после встречи с Билли Яппом и хочу поскорее вернуться в свою комнату. Посему со словами «прошу прощения, сэр» я снова поворачиваюсь прочь, но внезапно мистер Персей хватает меня за кисть. Увидев мое ошеломленное лицо, он тотчас разжимает хватку, но не извиняется за грубость.
— Ваше положение в доме изменилось к лучшему, мисс Горст, — тихим, но напряженным голосом произносит он далее, — и помяните мое слово, будет меняться и впредь. Поверьте, я рад этому. Ее светлость любит вас, и я нахожу замечательным, что теперь вы занимаете должность, гораздо более подходящую особе вашего происхождения и воспитания. Однако я полагаю своим долгом разъяснить вам одну вещь касательно моего брата, хотя вы наверняка и без меня все понимаете.
Я опять пытаюсь заверить мистера Персея, что он ошибается, принимая мое уважение к мистеру Рандольфу за нечто большее, чем мне в силу моего скромного положения позволительно испытывать, но он перебивает меня.
— Выслушайте меня, мисс Горст. Я просто хочу избавить вас от разочарования и огорчения. У моего брата есть неотменимые обязательства перед нашей аристократической семьей и перед нашими предками, чьими стараниями она возвысилась. Возможно, вы не знаете, но у Дюпоров всегда было принято, чтобы и младшие сыновья тоже делали хорошие партии. Мой брат не исключение. А значит, он обязан найти жену, которая упрочит и увеличит влияние семьи, и леди Тансор не потерпит, чтобы он пренебрег своим долгом. Вы меня понимаете?
Сейчас мистер Персей проявляет худшие свои качества — напыщенный, высокомерный, властный наследник Дюпоров во всей своей гордыне. Меня приводит в бешенство взгляд, каким он смотрит на меня, ведь я прекрасно понимаю, что он хочет сказать им. Хотя я занимаю в доме необычайно благоприятное положение, сей надменный взор призван напомнить мне, что я должна знать свое место. Я явилась в Эвенвуд в качестве простой служанки. Я бедна. Я сирота, не знавшая своих родителей. Какую выгоду могу я принести могущественному семейству Дюпоров? Это и многое другое я читаю в холодных глазах мистера Персея.
Разумеется, я не могу взять да заявить, что его брат влюблен в меня и собирается сделать мне предложение, но, принужденная наконец ответить, я с должным почтением высказываю предположение, что даже если бы мне посчастливилось снискать любовь мистера Рандольфа и я ответила бы взаимностью, иные сочли бы это нашим с ним личным делом.
— Здесь вы ошибаетесь, мисс Горст, — говорит мистер Персей. — Как я постарался довести до вашего понимания, этодело прямо затрагивает интересы других людей — в частности, леди Тансор, — и они всенепременно составят и выразят свое мнение о нем, и оно будет весьма неблагоприятным для вас, уж поверьте мне. Похоже, вы очень быстро возомнили, что ваше новое положение дает вам право поступать, как заблагорассудится. Осадите, мисс Горст, осадите ради собственного своего блага.
Несколько мгновений мы стоим в молчании, пока я соображаю, что сказать. Наконец я говорю, что мне нужно выполнить одно поручение миледи, и в третий раз заверяю молодого человека, что мои чувства к его брату носят совершенно непредосудительный характер.
— Я рад слышать это, мисс Горст. Надеюсь, вы простите меня за столь откровенные речи. Я хочу лишь избежать возможных неприятностей.
Он чопорно кланяется, и я начинаю подниматься по лестнице, спиной чувствуя его пристальный взгляд.
У меня нет от миледи никаких секретов касательно моего отношения к ее младшему сыну, и я по-прежнему пользуюсь полным ее расположением. Так не все ли равно, что думает обо мне мистер Персей Дюпор?
Однако, хотя я старательно убеждаю себя в обратном, мне невсе равно, что думает обо мне мистер Персей Дюпор, и невсе равно, что он подозревает меня в нежных чувствах к его брату. Далеко не все равно.
II
От мадам Делорм к мисс Эсперанце Горст
Едва я закрываю за собой дверь своей комнаты, раздается стук и появляется Сьюки с письмом для меня. Я тотчас понимаю, от кого оно и что в нем содержится.
Настал долгожданный день, когда я наконец узнаю, кто я такая на самом деле и зачем меня отправили в Эвенвуд, — ведь сейчас я держу в дрожащих руках третье Разъяснительное Письмо мадам.
Такого потрясения, как в тот день, я не испытывала никогда прежде и, надеюсь, не испытаю никогда впредь. Слова мадам вонзались мне в душу пылающими стрелами. Огонь, зажженный ими, горит по сей день и не погаснет до последней минуты моей жизни.
Итак, вот что я прочитала, сидя за столом в Башенной комнате Эвенвуда, в памятный день в самом конце 1876 года.
Авеню д’Уриш
Париж
Милое дитя!
Наконец пришло время внятно и ясно объяснить тебе цель нашего Великого Предприятия, что я постараюсь сделать по возможности короче.
Повествование свое я предварю сообщением, которое, боюсь, причинит тебе острую, возможно, непреходящую боль — мне и самой больно писать сии строки. А посему, ангел мой, собери все свое мужество и прими окончательную правду о себе с той же восхитительной отвагой, какую ты выказывала, выступая в отведенной тебе роли в Эвенвуде.
В детстве ты часто видела имя своего отца на могильной плите на кладбище Сен-Винсен. Как тебе известно, там значится имя Эдвина Горста, покинувшего бренный мир в 1862 году.
Однако это не настоящее имя твоего отца, но принятое им после ужаснейших событий, последствия которых заставили его навсегда покинуть родину.
Знай же, что твой отец — урожденный Эдвард Чарльз Дюпор, законный сын Джулиуса Вернея Дюпора, двадцать пятого барона Тансора и его первой жены, в девичестве Лауры Фэйрмайл. Несомненно, ты видела в вестибюле Эвенвуда портрет лорда и леди Тансор с их вторым сыном, Генри Херевардом. Они — твои бабушка и дедушка, а маленький мальчик — твой бедный покойный дядя.
Но хотя твой отец родился законным и бесспорным наследником баронства Тансоров, его мать утаила сей факт и от него, и от его отца. Таким образом он вырос в неведении о своем подлинном происхождении и наследственных правах. Он, а не твоя госпожа, должен был стать преемником двадцать пятого барона.
Это длинная печальная история, повествовать которую в подробностях я сейчас не стану. Но если в двух словах, твоя бабушка — даже не поставив мужа в известность о существовании сына — отдала твоего отца на воспитание другой женщине, дабы наказать лорда Тансора за то, что он разорил ее собственного обожаемого родителя и тем самым, как она твердо считала, свел последнего в безвременную могилу. Сей безрассудный поступок повлек за собой цепь событий, спустя пятьдесят лет приведших тебя в Эвенвуд.
Оставив мужа в полном неведении о сыне, леди Тансор причинила ему величайшее зло из всех мыслимых, хотя он и не знал о своей утрате. Правда, впоследствии она раскаялась в своем преступлении и под конец жизни жестоко мучилась угрызениями совести, но к тому времени уже ничего нельзя было исправить, и последствия содеянного оказались более серьезными и далеко идущими, нежели она могла представить.
Как тебе уже известно, лорд Тансор, так и не обзаведшийся наследником во втором браке, решил оставить все свое огромное состояние сыну эвенвудского пастора, Фебу Даунту, — при единственном условии, что он примет имя Дюпор, на каковое условие молодой человек с великой охотой согласился. Мне нет необходимости пересказывать все, что ты прочитала в мемориальной статье мистера Вайса о гибели Даунта от руки бывшего однокашника и друга Эдварда Глайвера. А сейчас, милое дитя, прошу тебя укрепиться сердцем, ибо я должна открыть тебе страшную тайну.
Женщина, которой Лаура Тансор отдала своего первенца Эдварда Дюпора, чтобы она вырастила его как родного сына, была ее давней и самой близкой подругой. Натурально, мальчик получил брачную фамилию своей мачехи. А она носила фамилию Глайвер. Теперь ты понимаешь?