Все взаимосвязано навсегда, вне времён и географических пространств. Мы и сегодня влияем на судьбы живших и до нас в их тогдашних жизнях, во мгле времён, только об этом знают немногие. Ещё больше наш долг перед теми, в ком воплотится наша душа после нас, но этого сегодня не хотят понимать, самовозвеличиваются, ёрничают, плюют в собственное будущее. Вероятно, подобным образом отнёсся к следующему воплощению тогда его души предшественник по душе господина Бориса. Он подумал, что его-то тогда уже не будет, а тот, кому его душа достанется, пускай выкручивается, как знает. Потом он долго замаливал эту грешную мысль. И частично спас положение.
Физическим страданием господина Бориса его душа теперь очищается. Так устроено, таков Божественный порядок. По крайней мере, сегодня. Но завтра Бог может этот порядок изменить. Вырастет духовно человек — смягчится и способ очищения человеческой души. Сам Бог совершенен, но развивается, выявляя всё новое и новое из Себя, и совершенствуется. И Бог ничего не боится. Бог всё созданное им любит.
Саи-туу не думает, что это страдание является наказанием. Лишение неверного сознания, на самом деле, благодеяние, но не все это понимают. Однако, страдая, и сущность господина Бориса пошла не во всём верным путём, она не хотела трудиться, хотела ухватить готовое. Такой путь длиннее и способен завести в тупик. Но, может быть, ужас её был так велик, что она не нашла тогда иного выхода. Она пыталась воспользоваться тем, что ей всего ближе — сознанием другого, похожего человека. Самым страшным оказалось то, что не к Любви прибегла во спасение душа господина Бориса. Без любви ослаблена защита человека от сил зла. Зная целительную силу любви, сущность господина Бориса притянула и захватила сознание другого человека из другого времени, воспользовалась тягой другой души к любви. Но это и другая душа жертвенно помогла душе господина собой. Так или иначе, у господина Бориса разрушения человеческой личности оказались страшные. Но, у Саи-туу появились основания так думать, не необратимые. Душа господина ещё воспарит.
Господина Бориса исцелить можно. Неизвестно только, сколько на это уйдёт времени и сил… Он выжил. Он остаётся могущественным. Но у него почти нет своего сознания, поэтому пока не окреп разум. Госпожа помнит отличия сознания и разума.
Что касается самой госпожи, теперь она не нуждается в аппликациях металлом на точки иглоукалывания. Этот метод плох тем, что вызывает привыкание. Саи-туу понимал, что госпожа уходит от известных и освоенных ею способов западной медицины, однако не готова пока была принять другие, для неё новые, неизвестные ей способы лечения. Теперь положение тоже изменяется. Пожалуй, ещё совсем немного, и госпожа будет способна исцелять себя и других наложением рук, а затем и силой собственной мысли…
— В чем целительное действие, неужели только в изображении мной фантома Бориса Густова? — спросила я у Саи-туу.
— Целительное действие таблеток, даваемых больному, не в их внешней форме, а в их содержимом, — отвечал монах, — многих знаний и усилий требует их создание, а затем, после приема внутрь, начинается их воздействие. На господина мы вместе воздействовали гораздо более сильным средством — нашей психической энергией. Расстояние роли не играет.
Я ещё нашла в себе нравственные и физические силы задать монаху взволновавший меня вопрос, едва он сформировался в моём уме под воздействием всего только что увиденного и услышанного от Саи-туу:
— Возможно ли достоверно определить, обладал ли столь выдающимися способностями господин Борис от рождения или они возникли после того, как его психика оказалась повреждена в результате неизвестного нам воздействия? Или я должна предположить, что они проявились вследствие непредвиденного эффекта от назначенного русскому лётчику лечения?
— Кто, кроме Бога, это знает, коли сам господин Борис ответить госпоже пока не в состоянии, — смиренно поклонился мне старый монах при расставании.
Я была глубоко тронута, почти потрясена увиденным и услышанным от Саи-туу.
Вновь не смогла уснуть до утренней зари.
Джоди получила от меня задание собрать всю информацию по нетрадиционному целительству, но её оказалось, неожиданно для меня, настолько много, о чём предупреждал ошё Саи-туу, что пришлось ввести дополнительные критерии отбора её для себя. И вскоре я поняла, что не в силах объять необъятного. Моим приобретением станет лишь то, что мной будет воспринято соответственно уровню развития всех моих чувств и способностей, что будет мной в работе использоваться.