Как бы ни было, постепенно я на деле убеждался в том, что самые старательные попытки прямого следования любой из земных религий при организации собственного бытия в этом грешном мире вряд ли к чему-нибудь успешному приведут. Ведь ещё в конце восемнадцатого века геолог, шотландец по происхождению, Хеттон в своей книге «Теория земли» предупреждал, что «Не следует рассматривать святое Писание в качестве учебника по геологии или какой-нибудь другой науке».
Так сыскалось историческое подкрепление моему внутреннему ощущению, что священные книги нельзя воспринимать слишком буквально, читая их «замыленными» на бытовухе глазами, как, скажем, газеты, комиксы или любую другую литературу, хоть научную, хоть художественную. В самом деле, разве в буквальном смысле змий соблазнил Еву яблоком с древа познания добра и зла? Библейский Змий — символ или зашифрованная в Ветхом завете сущность? Только ли поэтическими образами являются Всадники Апокалипсиса?
Отца Николая несколько беспокоило мое увлечение изучением Корана, он, вероятно, ожидал от меня несколько иного отклика на свои усилия и упрекал себя за недостижение им самим поставленных перед собой целей. Мне кажется, причину отсутствия во мне религиозных эмоций он объяснял недостаточным своим усердием, в то время как здесь просто-напросто выявилась моя личная особенность: я не сразу эмоционально реагирую на событие, но всегда — немедленным точным действием.
Госпожа Одо чуть позже, когда сама столкнулась с этим моим определившимся личным качеством, назвала его по-научному — отложенные эмоции. Она сдержанно порадовалась очередному моему и своему успеху. Она посчитала, что поскольку фактор отложенности эмоций весьма характерен для воина, которому в сражении нельзя предаваться переживаниям, и я дозрел до обретения и ощущения в себе этого внутреннего состояния, то мне пора начать обучение индивидуальному воинскому искусству. Тогда она пригласила в свое поместье большого специалиста в области единоборств и ниндзюцу — искусства тайного проникновения и тайных военных действий — корейца по происхождению, и, как она его называла, философа, атлета и художника по имени Чу Де Гын.
— Почему и Библию, и Коран, — вопрошал я отца Николая неоднократно, — а также любые другие авторитетные источники надо читать обязательно некритично, бездумно, без привлечения собственного разума, которым наделил нас Господь? Восприятие священных книг должно осуществляться внутренним взором, и многим из людей, я думаю, уже доступно их познание на интуитивном уровне. С Писанием тоже надо ещё научиться работать. Воспринимать его не разумом, а душой.
Вспоминаю, отец Николай недоверчиво взглянул на меня, когда я поведал ему о возможности и преимуществах интуитивного восприятия. Он не ожидал, что я настолько быстро подойду к способности, над открытием которой иные безуспешно бьются всю жизнь. Подумав, он согласился со мной и поведал, что некритичное стремление жить только в соответствии с религиозными источниками издавна порождало проявления религиозного фанатизма даже на государственном уровне в некоторых странах. Он назвал, в каких именно.
Отец Николай воздерживался от критики в адрес власть имущих, как избегал открытого осуждения кого бы то ни было вообще, но его мысль о людском стремлении упрощать всё, что ни встретится, я с лёгкостью прочёл сам. Я подумал ещё, что абсолютно все мы — самые заурядные провинциалы. Даже те, кто «из самого Парижу». Много ли знают такие «парижцы» за пределами, как говаривал Джеймс Миддлуотер, своей подворотни? Хотя это и паршиво. Но мне в голову пока не пришёл разумный вопрос: «А что делать?» Я отвлёкся, так по-детски.
Я как раз тогда увлёкся открывшейся во мне способностью проникать в сознание других людей и в моё собственное подсознание.
Ведь с моим подсознанием начал работать, открывая его и мне, представитель, как я думал, буддизма ошё Саи-туу, используя методики, если и известные христианам, то почти или вовсе ими не применяемые. Но выяснилось — очень постепенно, — что ни в малейшей степени нельзя было бы назвать его адептом, то есть приверженцем или сторонником, только буддизма. Следует всё же отметить особенную роль ошё Саи-туу, который, прежде объяснения содержания основных ста восьми законов Вселенной, преподал мне всего только десять простых правил-запретов, которые я ни в коем разе не должен нарушать, если просто хочу выжить. Они же, кстати, почти полностью или в комбинации с некоторыми другими правилами используются тайными разведками многих стран мира.
Последнее правило я несколько модифицировал применительно к моей национальности, и теперь этот запретительный катехизис звучит так: