Но, вероятно, меня слишком задело. Мыслящая? Но я ещё и чувствующая, и любящая и всё это осознающая! Если бы я оказалась перед выбором: прямолинейность или «вокруг да около», я выбрала бы для собственного характера более комфортную пластичность. Но насколько непросто, выбрав, сделанному выбору следовать… И если я не одна?..
О, как бы я хотела верить отцу Николаю в том, что если я стану исполнять с тщанием, усердием и прилежанием всё, что от меня требуют религиозные каноны, и подчиню исполнению этих требований и свою духовную, и свою физическую жизнь, то, через посредство каждодневных усилий по преодолению себя, обрету в конце концов душевное успокоение, умиротворение воинствующего духа и личное счастье на земле!
Так ведь у меня есть и мое собственное внутреннее ощущение того Долга, который за меня не исполнит никто. И я смиренно благодарю отца Николая за предупреждение.
Кто-то сказал: «У Бога нет других рук, кроме твоих».
Хорошо, говорю сама себе, спрошу, пусть Саи-туу напомнит, кто.
На стороне отца Николая огромная духовная внутренняя сила церкви.
На моей стороне довольно-таки смутное ощущение внутреннего долга. Само по себе слабенькое ощущение не перевесило бы. Но мое слабенькое ощущение — новое. И пока перевешивает оно.
Нео. Это по-латыни. Нью — по-английски. Ной — по-немецки. Новый — по-русски. В моем багаже специалиста прелюбопытнейшие факты, требующие анализа и научного, непредвзятого исследования. Я знаю, что новое всегда относительно слабее старого, устоявшегося и укоренённого в сознаниях, оттого кажущегося незыблемым, фундаментальным, незаменимым. От скольких фундаментальных «истин» наука отказалась, но сколько своего чёрного дела эти демонские «истины» успели сотворить… Сомнения начинают прокладывать путь разуму. Моё новое с рождения оказывается сильнее старого. Как христианство, побеждающее язычество.
Хотя, с появлением Бориса в моей судьбе, ко мне пришло ощущение, что не я двигаюсь, а меня подхватило. И теперь и движет и несёт. Но в сердце остался сосущий червячок сожаления, что нет сейчас с нами на Хоккайдо отца Николая. Жаль. Очень жаль. Слишком сложные времена прожили мы с ним бок о бок, чтобы вот так просто взять, да и попуститься чувством находящегося рядом любящего локтя.
Я его действительно полюбила за внутреннюю цельную честность, такую редкую в мире. И он мне нужен, как опора, со своим пониманием происходящего.
Ведь если вдуматься, и со мной и вокруг меня творятся чудеса.
Безмедикаментозное, духовное лечение сознания. Учёная — целительница — использует методы, далеко выходящие за представления и возможности официальной науки, которые, при небольшом желании, легко ошельмовать, признав недопустимым шарлатанством.
Монах с корейским художником обучают Бориса искусству ниндзя. Монах ведёт себя вопреки самым фантастическим допущениям: освоил компьютер, изучает иностранные языки. Военный лётчик ничем не проявляет себя в специальности, но с увлечением, с огромным воодушевлением, пытается разбираться в тонкостях различных вероучений и философских школ, уверяя себя и меня, что тем самым закладывает основание под новое своё сознание.
Мой отец, будь он жив, поначалу, скорее всего, не подал бы виду, узнай он, что делаю я, и что происходит вокруг меня. Хотя его простым и здравым представлениям деревенского кузнеца о том, что должны в своих жизнях делать монах, купец, воин и правитель, происходящее противоречило бы в корне. И только как следует выпив, он, глубокомысленно покивал бы головой в повязке от пота, потом ухмыльнулся бы и своим хрипловатым голосом кузнеца изрёк:
— Мир сошёл с ума!.. Но что-то полезное для себя надо непременно отыскать и у этих сумасшедших… Для чего тогда они? Хай!.. Да, действительно так!
Мир не сошёл с ума, дорогой мой отец, но основательно изменился, хотим мы этого или нет, и такой он всегда и есть, скорый, изменчивый. Тех, кто не смог или не пожелал изменяться вместе с миром, уж нет в живых. В цивилизованных постиндустриальных странах белая раса становится вымирающим меньшинством. На одном из континентов — чёрном — заканчивается вымирание населения целых стран. Немало неожиданного произошло и произойдёт в первой четверти двадцать первого столетия от Рождества Христова…
Однако же не все происходящее в толще великих мировых событий отзывается в моей душе. Из уклада семьи я вынесла представление о скромности как о традиционной японской человеческой ценности. В силу воспитания никогда мне и в голову не приходило пытаться влиять на судьбы мира. Я и сейчас не ощущаю себя обширно причастной к мировой истории.