Выбрать главу

Ты решил никогда не возвращаться к этой теме, потому что понял: чтобы героев своих написать, их необходимо любить — вот важнейшее условие взаимодействия и сотворческой работы с ними, — совсем как собственных детей. А грозная, необузданная и кровавая личность Петра принесла в твоё внутреннее ощущение осознание, что до правдивого проявления чувства твоей любви к нему и его сподвижникам немереная дорога. Государство, в котором ты живешь и действуешь, устроенное чиновниками по своему разумению и к прямой своей выгоде, несет ведь в себе немало пережитков из эпохи именно Петра Первого. Часть дороги к пониманию жизненной необходимости любви ко всему сущему ты уже прошёл, но привела она тебя своими витками в совершенно иную плоскость, прямо с петровской эпохой не связанную. Более того, от неё уводящую, ибо много о том времени и о Петре выявилось псевдоисторического вранья, отказаться от коего люди не готовы. И оказалось, что до такой, описываемой, как Христовой к нам любви, и тебе предстоит ещё доразвиться. Кроме того, маловероятно, что у тебя есть личный опыт жизни в эпоху Петра в России, потому нет и интереса к тем временам, не так ли? Тот пропетровский автор так и ушёл из тебя с недовольством и пустыми руками в неведомый скит, как в лесной глухомани спасались от дикостей мирской жизни старообрядцы. И не зря.

Я прервал его:

— Однако Христос ещё сказал: «Не мир я пришел принести, но меч». И изгнал торговцев из иерусалимского Храма. Не позволил им в Храме Божием нагреть руки.

Вовремя я возразил Борису. Но… Да-да, разумеется, и это правда, Борис мне напомнил то раннее увлечение эпохой Петра, о котором я сам, признаться, подзабыл. Трудная дорога, по которой счастливцы прошли до меня, идут со мною рядом и продолжат творческое движение после того, как в назначенное время я покину этот мир. Так часть меня в предыдущем рождении навсегда оставила памятный дом «моих» японских родителей Ватасёмона и Сиктуанико (а седьмой универсальный закон Космоса гласит: «Уходя — останься»). Теперь общая с моими героями дорога вывела и их, и меня, что для ожиданий героев важнее, куда я совсем не ожидал. Пока не могу сказать определённо, есть ли в акашических записях-хрониках моей души глава о жизни в России в эпоху Петра. Чем вызвано глубинное неприятие петровского времени? Настолько глубоко в собственное подсознание — на триста лет — я ещё не забирался.

Тем не менее, пройти и эту дорогу надо до конца. По возможности, достойно. Спасибо тебе за подсказку, Борис.

— Я помню, помню. Но всё-таки поздравляю тебя, — выразил свое отношение к моим мыслям Борис, — с завершением части первой, которую ты назвал «Госпожа Одо», и тем, что ты, работая, сумел узнать о собственной глубине больше, чем до начала работы знал. Ты ведь и не предполагал этой глубины в себе. Ты вступил в действие в своей вещи не потому, что не справляются герои, а потому что, взаимодействуя с нами, ощутил в самом себе изменения настолько значительные, что не мог о них не рассказать, используя ту же возможность, на тех же страницах. Я это знаю.

Мне также известно, что ты, после долгих размышлений, отважился связаться с изучающими современную российскую литературу в университете Саппоро и дважды отправлял им своё произведение с сопроводительным письмом, но ни подтверждения о получении, ни вообще никакого ответа не получил, чему сильно удивился. Скоро поедет туда хороший знакомый Акико, филолог Такео Ичикава из Нагоя, он прочтёт курс лекций и заодно попытается выяснить, в чём там помеха. Если они ждут возвращения Россией «северных территорий» или санкцию руководства, разрешающую переписку с русским, тебе не повезло. Свою японскую «родню» ты с их помощью не найдёшь. Не обращаться же тебе к премьер-министру! Этого и Акико себе не позволит.

Думаю, что американского вице-консула, которому ты подарил свою книгу в первом её издании, ставшем библиографической редкостью, чтение развлекло, но ты ведь не просил его официально о помощи в розысках. А если бы и попросил, он, по-твоему, должен подключить к исполнению твоих желаний государственный аппарат Соединённых Штатов? Хотя ничего плохого не случилось бы.