В какой-то из вечеров Бен Мордехай показал нам на видеозаписи свою жену Рахиль. Естественно, мне она была довольно-таки любопытна. Но увиденная оказалась для меня, скорее, неожиданностью. Для японского глаза видеть тёмно-рыжую, не крашенную, а природно тёмно-рыжую женщину, очень непривычно, и Эзра заметил моё удивление, хотя и истолковал его, конечно, по-своему. Со смехом признался он, что с юности совсем «не понимал» блондинок. С другими цветами волос «понимал» тоже не всех. Шатенки — ну, те ещё туда-сюда. А рыжие? Они-то для чего, с какой целью существуют, на что придуманы? Настоящие женщины, ясное дело — только брюнетки, как его мать, как родная сестра, как от природы почти все остальные в его стране, если, конечно, не красятся. Исключением стала одна Рахиль, вначале без объяснений даже себе, просто потому, что «я так решил»:
— А когда повидал и других людей, когда выучился по книжкам, привезенным дядей, и сумел припомнить позапрошлое воплощение моей души, когда узнал, что рыжие чаще других несут в себе доставшийся ещё от атлантов божественный ген, наличие которого настолько ценили древнеегипетские фараоны, что женились на родных сёстрах, чтоб только не разбавлять той же обыкновенной кровью, что течёт и в жилах простолюдинов, своё божественное, полученное ими от спасшихся высших жрецов Атлантиды, то понял, почему десять лет назад интуитивно выбрал мою огненную Рахиль. Я ведь не заблуждаюсь? Атланты были рыжими, как красное дневное небо в ту эпоху при повышенной влажности атмосферы. Прошу меня простить, что в вашем присутствии веду речь о другой, мисс Челия, вы по-своему изумительно красивы.
Я ответила, что хорошо понимаю, что разговор наш идет даже не о другой, а о другом. Не могла же я признаться ему, что только от него впервые услышала о каком-то божественном гене, присущем легендарным атлантам, официальной науке неизвестном, ведь даже умудрённые историки, насколько я знаю, объясняют близкородственные браки в фараонских династиях совсем иными причинами, например, жадностью к накопленным веками сокровищам, или, скажем, понятным всем и каждому нежеланием делиться единоличной государственной властью. Но вряд ли заурядному историку придет в голову научиться разбираться ещё и в генетике или фараонской евгенике.
Я перевела взгляд на небольшую книжную полку в личной зоне отдыха гостиной рядом с трельяжем во весь рост явно для того, чтобы в нем своими выпуклыми серо-зелёными глазами могла полюбоваться на себя Рахиль, пока Эзра ждет её в спальне для любви или находится на службе. Ощущение того, что у неё именно такие глаза, возникло во мне ещё в первый вечер в гостях у Бен Мордехая, они будто следовали за мной в её доме повсюду, куда бы я ни повернулась и что бы ни делала. Но отвлеклась от книг Рахили, потому что мне представилось в зеркалах движущееся отражение её, обнажённой. Хорошо, для соблюдения приличия мысленно накину на неё лёгкий халатик, она всё-таки дама замужняя.
Она разделила надвое свои рыжие волнистые длинные волосы и прикрыла ими правую грудь и левую лопатку и в зеркале рассматривала профиль своей небольшой, всё ещё почти юной, розово-молочной левой груди. Потом обнажила правую и придирчиво удостоверилась в безупречности профиля и её. Повернулась спиной и через плечо разглядела, как со стороны смотрятся её талия и ягодицы. Сгибая ноги и напрягая поочередно икры, убедилась в том, что лодыжки сзади всё ещё тонки и изящны. Рахиль не вертелась перед зеркалом, как опаздывающая на свидание студентка или какая-нибудь вовсе безмозглая кокетка, а тщательно работала с отображением в нём всех ракурсов природного рисунка своего тела: линией шеи, очертаниями колен, бёдер, живота в профиль, добивалась притягательности вида подколенных ямочек и ямочек по сторонам крестца. Проверяла осанку, а потом закинула волосы кверху и очень творчески «ставила» себе посадку головы, сочетала её с абрисом груди и фигуры во весь рост. Вновь и вновь приседала и выпрямлялась, сводила и разводила бедра и колени, добиваясь непринужденности не в заученных с приходом в возраст девичества и на всю взрослую жизнь, а естественных пространственных положениях ног. Мне кажется, в последовательности её действий по уходу за собой есть какая-то система, отличная от моей, но тоже богатая подходами к самой себе и, сознаюсь, интересная. Кроме того, гораздо большее внимание уделяет Рахиль своим ногам, они слегка полнее, с крепкими коленями, более круто расширяющимися в стороны бедрами, и чуть покороче, чем мои длинные ноги. Я тоньше и выше, руки, ноги, нос, ушки, всё лицо и шея у меня вытянутее. Даже ноготки у меня на пальчиках рук и ног длиннее. Она чуть выпуклее меня в стороны, а я рельефнее её в направлении «спереди-назад». Я и более гибкая, чем она. Может, я просто чуть моложе. Хотя грудь у меня тоже не очень большая. Но — тьфу на калечащий женщин силикон!