А я, даже не поэтесса, а просто японская женщина, Акико Одо, я смогла бы там, в России, прижиться?!
Незаметно для Бориса я вытерла слёзы перед крыльцом, чтобы из-под звёзд не внести их на свет в нашу прихожую. Звёздам слёзы мои доверю, звёзды — свидетели молчаливые.
6. Каждому человеку для полноценной жизни нужна вся Вселенная
Нам с Акико суждено оказалось пробыть на транспортной авиабазе ООН в Монголии меньше даже двенадцати дней, и это всё ещё совместное наше время, прожитое в самом сердце огромной Азии, в различных своих местностях зачастую так не похожей на саму себя, сегодня кажется мне каким-то удивительно необходимым для нас обоих. Необходимым на судьбу, на всю оставшуюся каждому из нас жизнь. Значение этого времени нам, я, как и Акико, верю, придется обдумывать и переосмысливать ещё долгие годы и годы потом. Ведь, рассуждая здраво, понимаю, что побывать здесь, в Великих центральноазиатских песках дано совсем не каждому. Нас привела сюда, я думаю, сила, более могущественная, чем покоряющаяся ей судьба, причём, как кажется, не только на познавательную экскурсию.
Чудесную, волшебную страну Шамбалу искали очень многие: и частные лица, рисковые безденежные одиночки, легкомысленно бродящие налегке, — любители пощекотать воображение сверхощущениями потустороннего экстрима, вскоре часто погибающие в невозвратной глухомани без малейшей надежды на помощь, потому, что никто не знает ни о предпринятом наудачу походе, ни о возникшем смертельном препятствии, — и экспедиции, снаряженные на собранные по подписке пожертвования или даже на крупные государственные ассигнования. Взять хотя бы засекреченные три эсэсовские поисковые партии из гитлеровской Германии либо красную экспедицию Главполитуправления ОГПУ из тогда только что возникшего Союза Советских Социалистических Республик. Русские и немцы, не сговариваясь, разновременно, но ещё до начала Второй мировой войны побывали на Тибете. Разыскивали и Шамбалу, и малейшую информацию о Шамбале там, в знаменитом высокогорном городе Лхасе и его окрестностях, у истока великой реки Брахмапутры, а не в песках Гоби. Мне же всё чаще кажется, что притягательная для десятков, если не сотен тысяч поисковиков таинственная Шамбала — не земная географическая местность, а чисто духовное пространство, и энергетическое сердце этого духовного средоточия ныне находится, наверное, над или под Великой Гоби. А может быть, и «над», и «под» Великой пустыней. Для чего-то ведь Гоби на белом свете есть, сказал я любимой, и она со мной согласилась.
Что бы, какое бы дело или малейшее занятие ни начиналось у нас с Акико здесь, в Гоби, оно неминуемо приводило нас к ситуации, дальнейшее раскручивание и последующее изучение которой показывало, что всякая новая ситуация берет начало и потом прямо вытекает из чего-то, не всегда имеющего земное название, потому что существует оно не в зримом мире, а на духовном плане. И всё чаще мы с Акико упирались, рано или поздно, в существенные различия людских подходов к одним и тем же вещам или проблемам. В различия, часто мешающие, обусловленные разнствованием человеческих культур, верований, установлений, освящённых вековыми религиями. Естественно, абсолютно различными получались и результаты даже целенаправленных усилий таких разных людей. Что же тогда не только ожидалось, но и настоятельно требовалось Высшими силами от меня и Акико — выучиться нам с ней поодиночке или всё-таки вместе, объединяя усилия, преодолевать эти субъективные человеческие различия и противоречия, тьму веков назад порождённые устоями веры, людьми же разработанными, причём, в тех мелькнувших и исчезнувших условиях, которые, может статься, никогда более не повторятся ни в земном, ни в космическом, так быстро меняющемся времени? Чтобы жить по устоявшимся правилам, надо сидеть дома. Это сегодня невозможно.
С весьма искушённым в людских характерах и невероятно осторожным в общении Эзрой Бен Мордехаем дальше общих рассуждений о далеко не новых веяниях в мировой и пришедшей ей на смену глобальной экономике, а ещё вечерних прослушиваний старых русских песен дело у нас не продвинулось. Слишком сильно он всё-таки давил на нас. Пусть неосознанно, но всё же постоянно, каждодневно воздействовал природными и наработанными волевыми командирскими качествами, неизбежно передавая нам своё настроение, сообщал переживаемое им состояние не всегда терпеливого ожидания и внушал своё глубоко личностное понимание тех или иных затронутых вопросов. Ох, уж эта его командная харизма!.. А какая тогда у его Рахили?