Не все европейцы, однако, закрыли и глаза, и уши. Многие из эмигрантов в Европе, таких, как моя семья, десятилетия духовно ощущают себя русскими. Исключения, конечно, бывают, но думаю, довольно редки, — отпив глоток чаю, продолжал Андрей. — Вспомним, что Россия никогда не имела колоний и не вывозила из Африки сотни тысяч рабов на хлопковые и сахарные плантации. Мы ревностно следим за происходящим в нынешней России. Согласно пророчествам уже многих духовидцев, именно из России в мир предстоит изойти идеологии духовного возрождения. Какой светлый ум окажется провозвестником новой Благой Вести! Но ожидание затягивается, да и мать-Россия, не следуя разуму и логике, по-прежнему ориентируется на западное воспитание, западную модель образования, на Западе себя явственно изжившие. Поэтому некоторые поступки незаурядных, но сформированных в либерально-западническом духе её людей порой шокируют.
К примеру, несколько лет назад один из крупнейших физиков, вернувшись после получения Нобелевской премии в Россию, публично заявил, что он атеист. Получается, что и с известным высказыванием такого крупнейшего физика, как Альберт Эйнштейн, о том, что такое вера в Бога, он либо не знаком, либо не согласен, ну вот такой образовался, сам собой, оригинальный, ни от кого не зависимый ум. Представьте себе торжественный приём по случаю чествования нового лауреата: крупные государственные деятели, священство, высшие чиновники, общественность, светские дамы в вечерних туалетах сверкают бриллиантами, и тут — этакое! Так все рты и открыли. Остолбенели. Немая сцена, как в гоголевском «Ревизоре»: «Ах, какой реприманд неожиданный!» — «Как атеист, какой атеист?», — если сейчас члены правительства, если депутаты, включая коммунистов, по праздникам стоят в Храме Христа-Спасителя, исправно крестятся? А кто ему возразит, коли он, этот оригинал, такой умный, да еще и Нобелевский лауреат? Ну, присутствовавшие, придя в себя, закрыли глаза и уши, в данном случае уместно, а телеведущие тактично промямлили, что, вообще-то, право он имеет, на такой случай у них в России привит либерализм и демократически прописана свобода вероисповедания. За-мя-ли.
Акико промолчала, вежливо улыбаясь.
В отношении слов Кокорина о физике-лауреате я не понял, зачем ему понадобилась прилюдная эскапада с саморазоблачением? Пиарился? Чествовали-то его как выдающегося учёного. Но слушал я Андрея всего-навсего вполуха, усевшись, как мне хотелось, максимально удобно, и наблюдал, как теперь уже Акико реагирует на всё, что тот рассказывает. Поощряя русского взглядами и покачиваниями головы в знак того, что следит за его мыслью, она привычно сложила руки на коленях и молчала. Неяркие оранжевые и зеленоватые лепестки её эмоциональных излучений свидетельствовали лишь о её полном внимании, несмотря на некоторую расслабленность позы за столом. Аура Кокорина ярко светилась преобладающим красным цветом, подтверждая, что человек он волевой, упорный и жестковатый. Всплескам острых его мыслей соответствовали вспыхивающие язычки фиолетового первозданного космического пламени. Одновременно в речи Андрея ощущался эмоциональный нажим. Когда я прикрывал глаза и позволял мысленному взору проследить взлёты вытягивающихся кокоринских пламенных фиолетовых язычков, мой взор воспарял выше кровли нашего убогого домика и в темноте ночи обнаруживал вечное коловращение звёзд в небесной бездне над великой пустыней. Огненные стрелы разума стремились ввысь, казалось, к самым звёздам.
— Мы признаем существование Христа, — продолжал Кокорин, — как и миллиарды людей до нас и при нас, хотя много невыясненного в Его земной биографии. Только-только историческая наука стала интересоваться, так ли всё было на самом деле, как описано. Верно ли, что Его земной путь завершился в возрасте тридцати трёх лет на кресте, на Голгофе в Иерусалиме, а не в Индии несколько десятков лет спустя? Там, говорят, в каком-то городе европейцами обнаружен, наконец, храм-мавзолей. Местные индийцы, естественно, знали о нём всегда, но кого из европейцев интересовало мнение туземцев, которых незваные пришельцы из Европы посчитали полудикими? Надгробная надпись гласит о погребённом в этом мавзолее глубоко состарившемся назарянине, на руках и ногах которого были зажившие раны от гвоздей, вбитых сквозь тело в деревянный крест при распятии. Некоторые верующие, особенно турки, считают, что земное тело Христово покоится близ Стамбула, но на азиатском берегу Босфора, на горе Бейкоз, где неподалёку, на соседних холмах, высятся остатки крепостных стен и башен древнего Иороса-Иоросалима, предшествовавшего Константинополю. Почитают гигантскую могилу, как захоронение одного из величайших пророков, признанного и исламом. Внутри могильной ограды на камне с расселиной сбереглось бывшее место установки креста распятия.