Действительно, в отличие от Акико, Миддлуотер никогда в душе не чувствовал себя призванным стать психологом. В Великобританию, в то отдаляющееся время юности, он приехал учиться по настоянию родителей. Их воля была, как ему объясняли и мать, и особенно настойчиво отец, продиктована возродившейся, в пику скоротечной вспышке популярности юго-восточно-азиатского Сингапура, модой на чисто европейское университетское образование. О нём магнаты успели подзабыть за девяностые годы двадцатого века, баснословно прибыльные за счёт ограбления стран рухнувшего Восточного блока. И теперь узкий круг избранных американских финансистов испытал разочарование в связи с заблаговременно не спрогнозированными провалами ряда крупных инвестиционных проектов в различных регионах земного шара.
Общей причиной никем не ожидаемых финансовых неудач денежные мешки теперь усматривали чрезмерную упрощённость методологического подхода наёмных специалистов-экспертов при оценках ими ряда перспективных рынков. Стало ясно, что юную поросль себе в помощь следует готовить не традиционными, а глубоко модернизированными методами. Причём, в атмосфере первично-коренного и тщательно поддерживаемого классического академизма, более внимательного к детализации, чрезвычайно много значащей для грамотных, с разных ракурсов, рассмотрений исследуемых объектов. Значит, учить детей надо в Великобритании, откуда когда-то всё и началось.
Акико Одо ещё тогда, в доброй старой Англии, в университете, обратила на себя внимание Джеймса вначале на лекциях по философским приложениям высшей математики. Это была настоящая, азиатская, не американская японка из какого-нибудь национального таун-квартала, сродни чёрным Бруклину или Гарлему по скученности, только с преобладанием иного цвета кожи у обитателей. Девушка с пристальным, как у снайпера, и цепким, как у агента-розыскника, взглядом, с симпатичным, по-своему даже красивым, живым, совсем не кукольным лицом и роскошными чёрными волосами, позволяющими ей в какие-то торжественные для неё дни редкостно разнообразить причёски, но зачастую просто свешивающимися ей на спину и покрывающими лопатки. Она была не столь вытянутой ввысь, как евроакселератки, напоминающие тощебёдрых и с неразвитыми икрами баскетболисток из команды бройлеров, цыплят-скоровыростков, обладала гармоничной и пропорциональной классической, пока ещё воистину девичьей, развивающейся фигуркой. Практически не пользовалась косметикой, не тратила деньги и себя на дорисовывание изначально отсутствующих модных выражений в своём естественном облике.
Заинтересованный взгляд Джеймса стал выделять юную Акико Одо в немноголюдной (поскольку большинство студентов из числа тех, кто не пребывал в высшем учебном заведении, а действительно учился, прилежно корпело перед тускло-серыми экранами мониторов в поисках предположительно полезного в инфоразвалах Интернета), пропахшей ветхозаветной пылью умерших веков университетской библиотеке, где сберегались от варварства крестьянских восстаний, промышленных революций, обеих горячих Мировых войн и уцелели почти никому не нужные и непонятные труды: манускрипты, написанные безвестными ныне авторами ещё вручную на выделанных из телячьих шкур пергаментах, первопечатные покоричневелые инкунабулы, всякие многофунтовые фолианты, стянутые почерневшими металлическими застёжками.
Невозможно понять зачем, но, к вящему удивлению Джеймса, Акико всякую замшелую и пахучую дрянь читала, казалось ему, с тем большим интересом, чем грязнее выглядела эта гадость и чем противнее было взять её в руки, хотя бы и в белых защитных перчатках, как будто из донаучных открытий, заплесневелых ещё до незапамятных эпох предсредневековья, всей этой драгоценной галиматьи, которую прилежно переписывали друг у друга полуневежественные средневековые учёные монахи, хоть что-то вразумительное можно было почерпнуть про нейроцитологические штучки вроде аксонов и дендритов. «Возьмите и истолките майскую засушенную жабу вместе с верхнебоковым зубом непорочного болотного фиолетово-бородавчатого дракона и залейте это охлаждённой росой, собранной при вечернем отваривании трёхсотлунной амброзии…» — вот ведь какого рода невразумительные рецептурные перлы предписываются средневековыми мудрецами.
Неутомимо и остро завораживаемый привлекательной особой взгляд юного Джеймса самопроизвольно принялся находить японку, то углублённую в книгу или записи, то погруженную в личные сокровенные размышления на скамье под липами в чинном, веками облагораживаемом университетском парке.