Проснулась Акико. Вышла уже внутренне собранная, внешне подтянутая, в форме, хотя и без пиджака, больше похожего на удобную куртку с карманами, как у френча, только со слегка расставленными, хотя и коротковатыми, полами. Зачем-то вынесла его в руке на вешалку во встроенном шкафу прихожей. Когда она проходила рядом, мы соприкоснулись щеками, я ласково погладил её по спине. Где-то когда-то я прочитал, что надо чаще гладить друг друга. Но Акико не обратила внимания на мои старания в сфере гармонизации общения, и наш короткий разговор за завтраком почему-то больше напоминал логический тренинг.
— Ты вечером почти никак не выражала своей позиции, своего отношения к тому, что говорилось. Чаще всего ты уклонялась от обсуждения. Японцы, конечно, записные интраверты, замкнутые на себе, но не до такой же степени.
— Мы можем поменяться ролями, — сначала довольно миролюбиво высказалась Акико. И моментально ушла с линии моей неожиданной атаки на чисто наблюдательную позицию, сохранив при этом нейтралитет. — Мне было безумно интересно общение с супругами Кокорин. Но у меня иногда есть возможность встречаться с ними в течение дня, которой ты лишён, потому что улетаешь на воздушные тренировки. Договоримся, что сегодня вечером разговаривать с ними будешь ты. У тебя есть время подготовиться.
«Она просто ещё не проснулась, оттого и не поняла причину моего ученического недовольства отмалчиванием своей учительницы, а защитилась на автопилоте», подумал я. Мне не оставалось ничего иного, как согласиться. Выражать личное отношение при обсуждениях она опять не собирается. Такая получается логическая закольцовка.
К вечернему разговору у Кокориных я начал готовиться в воздухе, но состоялся он дня через два. «Вильга», всегда напоминающая мне элегантную полячку неопределимого возраста, но со стрекозиной талией, стройными и длинными раздвинутыми ножками и оттого всё ещё соблазнительную, слегка покачивала крыльями, парируя начинающиеся местные восходящие потоки, пока я не поднялся на две с половиной тысячи метров. Под мерное стрекотание авиадвигателя на экономичных оборотах, напоминающее неустанную швейную машинку, старался размышлять сам, лишь время от времени подносил к губам мою карманную помощницу, к которой обращался «Артемис», и она послушно преподносила требуемые справки. Без спешки, за пару вечеров, я подготовил небольшой видеофильм о средневековой Руси. Успел сделать сопровождение из музыки Рахманинова, Чайковского и Свиридова.
У Кокориных нас обрадованно встретила София-Шарлотта. Пояснила, что глава семьи появится позднее. В преддверии ночного похолодания дополнительно включила для нас в гостиной встроенный электрокамин. Обычные камины и печи в домиках базы отсутствовали, потому что каждая щепочка в пустыне буквально на вес золота. Энергоснабжение авиабазы обеспечивалось солнечными батареями, устилавшими крыши всех домиков и кровли складов и ангаров. Пока женщины вместе готовили и накрывали на стол, продолжая оживлённо обсуждать какие-то дневные свои темы, я оглядел гостиную. Обратил внимание, что никакой выпивки за ужином на столе у супругов Кокорин не предусматривалось, только соки и чай. Спросил у Софии-Шарлотты, что за женщина изображена на двух небольших портретных фотографиях, стоящих в рамках на каминной полке, причём, на одной из них в военной форме. Между делом она рассказала, что одно время Андре пытался отыскать в России родственников, понимая, что в числе живущих там Кокориных могут оказаться и однофамильцы, а настоящие родственники могут преспокойно проживать под другими фамилиями, нимало о его существовании не предполагая и не тревожась за неожиданную связь с эмигрантами. Андре попросил об этом его отец незадолго до своей смерти. Дело поиска не продвигалось, и, сказала она: «Мой муж огорчался».
Русская книга «Отечество» попалась как-то на глаза Андре на книжных развалах у парижских букинистов. Издана она ещё в давнее советское время. Вероятно, это его всё же только однофамилица — Зинаида Петровна Кокорина. Хотя определённое портретное сходство между ними есть. Похожи разрез глаз, тяжеловатый подбородок. То, что на снимке в молодости она в модном тогда стиле «женщины-вамп» надо, по-видимому, отнести ещё и к искусству и личному вкусу фотографа. Русская валькирия в лётном шлеме.
Она оказалась женщиной не просто незаурядной, а, можно сказать, исторической. Первая в Советском Союзе женщина красвоенлёт, красный военный лётчик. Мало того, Зинаида Петровна и первая женщина лётчик-истребитель Советского Союза. София-Шарлотта с любопытством прочла в книге интересную статью о русской. Впервые Кокорина поднялась в воздух 3 мая 1924 года на учебном биплане английского производства «Авро-504К». Но перед лётной школой юная оригиналка окончила с золотой медалью гимназию и Санкт-Петербургский университет.