Формулирование полного свода законов логики завершил только в конце двадцатого века великий русский философ Александр Александрович Зиновьев, можно сказать, у всех нас на глазах. А кто об этом, за редким исключением, знает? Человечеству ещё предстоит обучаться тому, что он создал. Но его люто возненавидели и в Европе, и в России за открытую им правду о человеческом обществе. И теперь старательно его замалчивают, делая вид, что нет ни Зиновьева, ни его логики, ни его открытий. Кто они — зомби, демоны, животноподобные?
С печальной усмешкой Кокорин обратился к Акико:
— Так и запишем себе в памяти, госпожа Одо, что, по убеждению обыкновенного русского лекаря, не тургеневского нигилиста Базарова, а дворянина переродившейся Империи, вынужденно живущего вне её пределов майора ООН Кокорина, белый свет, каждый день предлагая нам новое, показывает себя во всей своей красе и утверждает, что всё, что мы видим в окружающем нас мире, обстоит гораздо сложнее, интереснее и привлекательнее, чем трактуют те своды составленных забытыми предками ложных правил, по которым мы должны упрощённо жить в государством и церковью отведённых нам ролях и отдавать себя служению — каждый из нас своему — Отечеству. Границы создались не сами собой, они придуманы искусственно, чтобы каждый хозяйчик, каждый князёк со своими «бояры», разделивши земли и народы, над ними властвовал. Что же нужно бы для гармоничной, полной жизни самым обыкновенным людям, тем же Базарову, Кирсанову, Одо, Макферсону, Кокорину? Наверное, только сама жизнь. Без князей, непрестанно воюющих между собой. Когда воинственных князей не будет, большие войны прекратятся. Начинать увольнять надо с самого воинствующего. К примеру, великий Ганди освободил Индию без войны. Между прочим, не один я так думаю. Вот посмотрите.
Когда в 1918 году наш русский генерал Антон Иванович Деникин собирал силы для похода на красную Москву, в самой Москве деловые люди занимались тогда единственно доступным им делом: делили жилплощадь и продовольственные пайки. Какая, скажите, им была разница в государственном строе? В точности тем же москвичи, во все времена тороватые на полезную для своего личного интереса выдумку, занимались бы и при Деникине, захвати он Москву. Дельцы и маклеры продолжали бы привычно извлекать из всего доступного свой доход. Стало быть, жили в Москве, казалось бы, затхлые и своекорыстные выжиги-мещане, а на самом-то деле — бойкие, совершенно обычные, нормальные, изобретательные люди, которые всегда составляют хозяйственную основу действующего здорового народа. К народным относятся ведь не только чаяния вечные, духовные, высокие, но и интересы практические тоже: сиюминутные, сугубо материальные и эгоистические. Скажем прямо — даже откровенно шкурнические. Но деловые люди не просто рвачи — это и те из них, кто даёт работу, распределяет блага. Такие люди тоже часть народа, только пусть не слишком заворовываются. И хорошо, что не самая значительная часть. Другой частью народа являются и ревнители порядка, фарисеи. Для баланса обязательно нужны и молитвенники-сектанты — ессены. Учат левиты. Всем им война не нужна, от неё не только доход, на войне могут и убить. Но если враг нападёт, в большинстве своём все они способны защищаться. Десяти заповедей Христовых вполне достаточно для них до сего дня?
— Людей тех нет давно, а ничего и в новых людях, кажется, не изменилось, — как будто бы для себя, отметила София-Шарлотта. — А управлять фарисеями, ессенами и мещанами, чтобы не заворовывались, всё равно кому-то придётся. Над ними — Бог, здесь…
Кокорин, не дослушав и прервав её, отозвался:
— Да, действительно так: уезжая сюда, я прошел по кладбищу рядом с городом, в котором прошло моё детство. О, сколько знакомых имён — я учился с ними в школе, с первого класса! И их уже нет. Но в остающихся жить да быть на белом свете ничего не изменилось. Как относиться к людям?
— Андрей, вы говорили ещё о романе Толстого «Война и мир», — напомнил я.
— О содержании? — Кокорин взглянул на меня. — А вы читали роман?