И «Суперфортресс», и «Рендзан», и «Америкабомбер» оказались машинами, близкими по геометрическим размерам и трансконтинентальному назначению. Даже максимальные скорости полёта их были близки. Но, в сравнении с немцем, американская «Сверхкрепость» Б-29 летала всё-таки ещё быстрее, а поднималась уже в стратосферу, на более чем в два раза большую высоту, чем устаревающая при затянувшемся рождении машина Вилли Мессершмитта.
Глобальное отличие «Суперфортресса» от германской и японской машин состоит в том, что «Америкабомбер» и «Рендзан» являлись пиковыми, предельными достижениями авиационных технологий уровня сороковых годов, а американская «Сверхкрепость» строилась, вооружалась и оснащалась уже по более изощрённым технологиям будущих пятидесятых годов. Доказательством тому малоизвестный за пределами авиационных кругов исторический факт.
Поскольку довоенный ТБ-7, он же АНТ-42, он же «Пе-8», на котором в 1942 году специальный посланник Сталина народный комиссар иностранных дел Вячеслав Михайлович Молотов слетал над оккупированной фашистами Европой выше досягаемости зениток и истребителей — абсолютно незамечено для сил ПВО Германии, что подтвердило послевоенное изучение трофейных архивов, — из Москвы в Северную Америку, в США и потом обратно с одной лишь промежуточной посадкой в Шотландии, всё-таки устарел и для атомных бомбардировок при создании не предназначался, громоздкая бомба начального выпуска внутрь просто бы не вошла. И потому Сталин, в целях экономии времени на создание советского авиационного носителя атомной бомбы, приказал Туполеву воспроизвести, что называется, один к одному, знаменитый американский «Боинг-29» и дал «на всё про всё», как считали это помнившие, только один год.
Дело в том, что несколько «Сверхкрепостей», подбитых в 1944-45 годах над Японией, их командиры имели неосторожность привести к району Владивостока и приземлить на аэродромах союзного Америке государства — СССР. После чудесного спасения экипажи на некоторое время исчезали, а новейшие военные самолёты, являющиеся собственностью правительства Соединённых Штатов Америки, оставались в Советском Союзе.
Андрей Николаевич Туполев приказ Сталина выполнил.
«Ту-четвёртый» весил только на 600 килограммов больше (в основном из-за производственной разнотолщинности тонколистового и профильного дюралюминиевого проката, объяснение чему простое: в СССР в металлургии принята метрическая система, в США — дюймовая. Доли миллиметра и доли дюйма в точности не совпадают; более тонкие листы и профили использовать нельзя, потому что конструкциям бомбардировщика не хватит прочности. И советский прокат подбирался чуть потолще, следующего по стандарту размера, хоть с ничтожным, но все же плюсовым допуском, отчего и вся сложная многотонная конструкция оказывалась, соответственно, потяжелей). Поэтому «Туполев-4» летал чуть помедленнее и пониже, чем «Б-29», но атомную бомбу на большие расстояния, приближающиеся к стратегическим, переносить тоже мог. Максимально воспроизводя «американца», советский стратегический бомбардировщик объективно всё же не являлся его точной копией, и «Ту-четвёртый» авиационные специалисты справедливо называют аналогом «Боинга-двадцать девятого».
Самой интересной в эпизоде со сверхсрочной ликвидацией отставания в области стратегической авиации Советского Союза от главного противника в начальном периоде «холодной войны» является, пожалуй, не столько фактическая, сколько наиболее важная — организационная сторона решения проблемы, о чём сегодня знают не все не только в авиационных кругах, но и редко кто из среды крупных организаторов промышленности, если таковые ещё в России остались: то есть и крупная промышленность, и среда её действенных организаторов.
Для того, чтобы развернуть серийное производство тяжёлых стратегических бомбардировщиков «Ту-четвёртых» — аналогов американского «Боинга-двадцать девятого», — Советскому Союзу, одновременно по горло занятому послевоенным восстановлением городов и сёл, разорённого фашистами народного хозяйства, созданием ядерного оружия, портов, баз и самого океанского флота, верфей-заводов по производству подводных лодок, строительством новых железных дорог и гидроэлектростанций, устройством единой речной транспортной системы всей страны, перевооружением сухопутных сил, созданием ракетодромов и ракет-носителей, а также многими и многими другими срочными и важными делами, вплоть до организации новых лесонасаждений на юге по забытому уже сталинскому плану борьбы с ветрами-суховеями, потребовалось вновь открыть, вспоминают, сорок новых — нет, не заводов, — а сорок новых отраслей промышленности, то есть сорок новых министерств. Настолько сложной и «умной» была начинка «Суперфортресса», которой внутри себя не имели ни японец «Рендзан», ни немец «Америкабомбер». С освоения программы выпуска «Ту-четвёртого» в Советском Союзе возникли новые для страны отрасли промышленности по выпуску пластмасс, элементов и систем радиоэлектроники, вычислительной техники, широкого спектра кабельной продукции и многого-многого другого. Пришлось создать около сорока новых министерств — вот вам о влиянии роста военно-промышленного комплекса на развитие народного хозяйства и экономику страны.