Кажется, что он смотрит на меня с тщательно скрываемым недоверием и затаённой хитрецой, прямо как какой-то купец или торговец, которые даже и во сне остаются себе на уме. И сидит, помалкивает, смотрит то на меня, то, как бы чуть в сторонку, а сам привычно перебирает чётки.
Что, если он и впрямь был купцом? Познакомимся ближе. Накладываю его «нутро» на моё собственное и терпеливо, тщательно сравниваю, не считаясь с затратами дорогого времени.
«Мой» турок действительно был уважаемым и богатым человеком. Освоил не только купеческое дело. Он владел крупными ремесленными мастерскими, изготовлявшими, в том числе, оружие. Не знаю, унаследовал он их или же, вначале хорошо разбогатев на торговле, завёл уже потом собственное производство — построил либо купил. Я только остро почувствовал, что его оружие использовалось турецкими войсками, спагами и янычарами, против русской армии, освобождавшей братскую нам, славянам, Болгарию от османского владычества. Практические навыки управления крупными производствами и коллективами я получил от турка в готовом виде, и в жизни это мне счастливо пригодилось, но речь не обо мне.
Фабрикант оружия в Болгарии бывал по служебным и торговым делам неоднократно. А также в Албании, Македонии, Греции, Румынии, Армении, Грузии и странах Ближнего Востока. Естественно, привожу современные наименования посещавшихся моим предком стран. Он знал, как свои ладони, и всю Анатолию.
Турок имел богатый дом на европейском берегу Босфора в пригороде или предместье Истанбула. Понимаю теперь мою всегдашнюю тягу к великому городу и глубокое почитание его славы. А побывать бы, поглядеть по окрестностям, не сохранился ли где-то там «мой» родной дом? Это был, принятый, как и сейчас в Европе, загородный дом? Может, и могила моего предка по душе сбереглась. Возложить хотя бы цветы. То-то удивился бы какой-нибудь случайный наблюдатель из местных турок. Но вряд ли, да и как найти? Мусульмане памятников на могилки там не ставят, ровняют с землёй. Скорее всего, там всё заново застроено и многажды перестроено забывчивыми потомками, с горячностью стремящимися осваивать собственное бытие…
А были, разглядел в душе и знаю теперь, в его доме орнаментальные росписи по фронтонам во внутренних покоях. Журчали многие фонтанчики, умеряющие действие жары, и чувствовалось повсюду обилие колышущихся от сквозняков занавесей. В комнатах инкрустированные перламутром столики под разнообразнейшие ларчики с письмами и важными бумагами, шкатулки с драгоценными камнями и сундучки с деньгами разных стран, с которыми купец торговал. В небольшом кабинете прохладный полумрак и ни малейших благовоний, столь свойственных женской половине его дома. Вечерами изредка зажигали свечи, а потом, чаще — керосиновые лампы, когда их изобрели во Львове. Но душные вечера гораздо приятнее проводить не в доме, а в беседке у водоёма или арыка, на свежем воздухе, за доверительной дружеской беседой с кем-то за кофе или коротать время за одинокими размышлениями. Тоже с кофе. Но он, как истинный гурман-знаток, определённо отделял тонкий вкус благословенного напитка от тончайшего вкуса глубоких размышлений за кофе.
В его доме кухня имелась очень просторная, с чистыми белёными стенами. В ней не должно было быть ни малейшего запаха чада, а того хуже, запахов скоропортящихся рыбы или мяса, поэтому дурные кухонные запахи отбивались пучками высушенных горных трав, развешенных по углам. Очень нравились ему также запахи сушёной гвоздики и чёрного молотого перца. Мелкие, тонкие, с полпальца длиной, стручки красного перца с вечнозелёных кустов, растущих прямо во дворе, щедро клались в мясо-овощное жаркое и не только туда. При доме виноградник, а на прохладе земли в саду, в густой тени деревьев, валяются и потягиваются ленивые, изнывающие от жары тощие турецкие кошки.
Или дом его сберёгся только в моём подсознании? Потомки живут в городских квартирах? На дачах? В частных коттеджах? Не ведаю! Но дальше, дальше!
У турка наголо бритая голова, неизменная красная феска, дорогой парчовый халат, подаренный самим султаном за важные услуги Оттоманскому двору. В руках непрестанно перебираемые чётки, которые, по мнению непосвящённых, помогают с молитвенной пользой коротать время или потянуть его, когда не хочется отвечать. Настоящее, высоко ценимое турком, назначение чёток — инструмент для медитативных размышлений, полезных для жизни и для дела. Пристрастие к крепчайшему чёрному кофе по-турецки, для которого он, часто отъезжая из дому по делам, повсюду возил с собой не турецкую турку с деревянной ручкой, а медно-кованную армянскую джезву и песочную жаровню. Турок никогда не пил вина, даже не пробовал, в строгом соответствии с верой, и не курил. Иногда жевал в правом уголке рта длинный тонкий чёрный, а потом седеющий ус, отчего правый ус бывал у него несколько короче левого, и это придавало на удивление противоположные выражения разным сторонам его лица.