Застройка мест захоронений долго оставалась под запретом. Возможно, под скверами Старой и Новой площади частично и остаются захоронения, однако многое укрыла собой и разрастающаяся Москва. Никто не вёз тела павших обозами на тысячах телег ещё с декаду за триста вёрст до Москвы с безосновательно назначенного поля, расположенного в Тульской области, где массовых захоронений так и не обнаружили. Как нет в отношении тульской местности и достоверных описательных и археологических подтверждений подготовки и проведения столь крупной исторической битвы. Телеги были использованы предками более разумно, для первоочередной перевозки множества раненых. Потому павших и погребли непосредственно в районе Куликова поля действительной битвы в будущей Москве, построившейся затем вокруг исторического места. А не похоронили под небольшой Тулой, где поле привиделось в XIX веке на своей земле жаждущему славы неумеренному энтузиасту древней истории из числа местных помещиков, желавшему и обелить себя за своё декабристское прошлое перед царём. Его своекорыстно и верноподданнически поддержали традиционно неграмотные власти и податливые историки. Со времени Дмитрия Донского весь центр старой Москвы — это князем задуманный и воплощавшийся величественный мемориал в память победителей и павших на поле Куликовской битвы.
Но далее. Жестокие опричники, среди которых во множестве были европейцы-наёмники, как раз и были воинством приверженцев западной ереси «жидовствующих». Их потому и разгромили, когда в столице Руси вновь возобладало «древлее» вероучение. Кое-кого из безнадёжных еретиков, особенно иностранцев, сожгли в деревянных срубах на льду Москва-реки. Получается, что Библии, в принятом, каноническом виде рассказывающей в мифологизированной форме во многом о древней и средневековой Руси, представленной как Вавилон, Израиль и т. п., долго подготовлено не было, поэтому нечего было тиражировать и распространять. Длительная подготовка Священной Книги к печатному изданию по мере ухода из жизни очевидцев описанных в ней событий и стиранию памяти о них в потомках последовательно избавила Библию от ясности и исторической достоверности. Напротив, задача соблюдения реалистического историзма при её написании и редактировании, во-первых, как видно, не ставилась, во-вторых, в наше время полностью решена быть не может и вряд ли решена будет, пока не построена и не используется машина времени.
В богослужебных книгах Старообрядческой Русской Церкви, очевидно, намного меньше внесённых искажений, потому что староверы до самоотвержения воспротивились реформам патриарха Никона после Великой Смуты в сторону большего грекоуподобления богослужений при первом царе из рода Романовых, Михаиле. Неистовый Никон стремился возвысить власть патриарха над властью государя, но не преуспел, и был строго наказан. Старообрядцы, например, продолжают особенно ценить книгу Псалтырь, которая в богослужебной практике РПЦ по частоте чтений уступила первенство более новым акафистам. Это открывается по мере начатого изучения старообрядческих книг и записей. Тем не менее, Библия — это ценнейший исторический и культурный памятник, созданный многими поколениями разноязычных авторов, который, несомненно, надо изучать, а стоит ли ему полностью доверять и, тем более, поклоняться, пусть каждый сам решает для себя. Кому что ближе, кому что нравится, кто считает культурой, или, не всегда понятно, но правдиво изложенной историей, кто — религией, кто — наставлением по жизни, хотя это не снотолкователь, не гадальная книга и не учебное пособие. Некоторые усматривают в массиве текста Библии шифры и высчитывают по ней будущее, а кто-то неграмотный всё ещё «живёт в лесу, молится колесу», вполне обходясь без Библии и иных священных писаний.
Описанные в Торе и Библии иудеи и египтяне не аналоги нынешних евреев и арабов, возможно, что всякий раз это какие-то различные народы, надо ещё скрупулёзно разбираться, какие эпизоды и из каких времён оказались собраны в одну кучу в конкретной книге (главе) Библии. Мы понимаем иудей и израильтянин почти как одно и то же, как еврей. На самом деле, в XIV веке израиль, израильтянин означало богоборец, (борец за своего бога с чужими богами), а иудей — богославец. Отличия были не национальными, наций исторически тогда ещё не было, а чисто функциональными: израиль — вооруженный ратник, а иудей — священнослужитель. При этом оба, израиль и иудей, были славянами. Такие сословия были в разных соседствующих княжествах Средневековой Руси одного исторического периода и назывались одинаково и там, и там. В XVI веке обострились религиозные разногласия (причём, не сами собой, а кем-то мастерски разожжённые), и речь шла уже о различающихся религиозных принадлежностях людей из разных племён, чтобы в споре подчеркнуть собственную религиозную правоту. Иудаизм, к примеру, помимо хазар, исповедовала часть славян. В этой местности, у Волги, и сегодня живут их потомки, это обыкновенные русские, исповедующие иудаизм. Теперь понятно, что те иудеи и израильтяне с нынешними евреями общего почти не имеют, ну, разве что все, как говорят, произошли от Адама и Евы (но генетики определили, что первая мать действительно у нас одна общая, а вот отцов несколько, то ли 4, то ли 5, сейчас точно не помню). Однако более внимательное прочтение Библии показывает, что, согласно ей, от Адама и Евы произошли только те, от кого якобы народились в будущем евреи, а другие люди ещё до Адама и Евы уже населяли земли. В отношении иудеев, израильтян (священников и ратников) и евреев в близкую к Адаму и Еве эпоху это место в Библии издания XIX века сформулировано странно, бытовавшим языком времени издания, вне грамотного соответствия описываемому историческому времени, потому что наций в Средние века ещё не было, а еврей — не религия, а современная национальность, постепенно сформированная из людей самых разных европейских, азиатских, африканских и прочих местопребываний. Их самоназвание — йегудим. Когда в Европе иудаисты самообособились, в т. ч. языково (идиш) и религиозно (Тора), в их внешнем облике и характерах постепенно, за многие века, стали накапливаться расовые и психологические признаки, способствующие выживанию в чуждом окружении и заметно отличающие их от других, не евреев. Подобное же формирование нации продолжается сейчас в Израиле, но пока всё ещё еврей, прибывший из Эфиопии, с коричневатым цветом кожи и брюнет, а из Скандинавии еврей белокожий и светловолосый.