— За что же сражался Бульба? — Миддлуотер посмотрел в глаза замолкшему Ивану. — Не за что, а почему? Наверное, правильнее сначала поставить такой вопрос: почему сражался? Потому что был человеком русским. Не будь он русским, так и не сражался бы. За что? За справедливость к своему порабощаемому народу, за свою поругаемую католиками-ляхами православную веру. Других причин я не вижу. Да. Теперь, в такой постановке, ясно, что для русского казака, русского человека, иначе и быть не могло. Я давно понял, что люди русские не ставят свою страну превыше остальных, как это делали немцы, да и многие другие. Русским такое незачем, но всегда для настоящего русского его страна Россия свята, она была, есть и будет, прежде всего. Критерий исключительно людей русских. Рассказывай дальше, Айвен.
— Соглашусь с тобой, дядя Говард. Так вот, — продолжал Августов, — при немцах и австрийцах жизнь в Киеве казалась, после бедствий и российских голодных буден Мировой войны, Февральской и Октябрьской революций, вернувшимся мирным и сытым праздником. В столичном Киеве гремит музыка оркестров по вечерам, кругом роскошные туалеты разодетых дам в модных шляпах, катания по Днепру на лодках, танцы, театры, звучат декадентские песенки Вертинского, подаются польские пончики в уличных кафе под зонтами-навесами, разливаются изысканные вина в блистающих ресторанах, восхищает дешевизна всяческого продуктового изобилия на рынках. Конечно, «самостийное государство» Скоропадского постоянно подчёркивало свою украинизированность и «независимость-незалежность», хотя фактически было пронемецким, а в войске Скоропадского, как он сообщал, только в Киеве было до пятнадцати тысяч русских офицеров. Из-за беженцев из России город выглядел совершенно русским, в Киеве российская публика осела вплоть до самой шикарной. И день за днём продолжала прибывать.
Но русские на Украине, чем дальше, тем больше были недовольны Скоропадским из-за дешёвого фиглярства, костюмированной опереточности, националистичности и явной слабости его режима. Многим русским офицерам импонировало бы воссоздание их утраченной империи, не обязательно с опостылевшим царём и дармоедским двором, но такой цели скороспелый гетман не имел. Бездеятельность и шатания Скоропадского то к немцам, то к Москве и России, то ещё куда-то, возмущали и галицийских западников-националистов. Праздник мира длился недолго, расчёт Ленина был точным, в начале ноября 1918 года в Германии произошла революция, кайзеровское государство стало разваливаться. Немцы оказались вынуждены экстренно и более-менее организованно уйти с Украины «цурюк нах Фатерлянд», подталкиваемые и подкалываемые пониже спины селянами, недовольными контрибуциями и откровенными грабежами. Уже 13 ноября Ленин объявил об отказе Советской России от соблюдения Брестского мира, поскольку юридически исчезла германская государственная сторона договора. Уходя, немцы тайно передали власть и оружие на Украине «жовто-блакытным» петлюровцам в надежде на своё возвращение когда-то к охраняемым петлюровцами ресурсам. Штука в том, что Симон Петлюра был командующим вооружённых сил при Скоропадском. Одна ветвь украинской державной власти, теперь хорошо вооружённая, немедленно напала на другую ветвь, административно-чиновную, чисто бюрократическую, и низвергла её. Самостийная держава Скоропадского без сильной поддержки эвакуировавшихся немцев моментально рухнула. Юнкера и немногочисленные защитники-добровольцы закоченели в снегу под Святошино у стен Киева, не выстояли со своими винтовками против шрапнельных снарядов петлюровской австро-немецкой артиллерии.
14 декабря 1918 года в Киев вошли войска Украинской директории, буржуазно-националистической Украинской Народной Республики, следующего в том калейдоскопе «государства» Петлюры за распавшимися «радой» Грушевского и «державой» Скоропадского. Как видишь, Говард, всякий раз эти державопохожие бутафории при поддержке Запада создавались в столице не народом, а разнородными группками людей с единственной одинаковой целью — самим захватить власть. И всякий раз никто из них толком не понимал, даже не задумывался, что конкретно с новой «державой» дальше делать, кроме как успеть набить свои карманы, пазухи и шапки общенародным добром и потом унести ноги. 19 декабря 1918 года там даже состоялся пышный парад новоявленных победителей, всё тех же украинцев против украинцев. Пойманных офицеров из рассеянного войска Скоропадского петлюровские националисты убивали беспощадно, где ни попадутся, и на Крещатике, да и на центральной площади перед Софийским собором, у памятника Богдану Хмельницкому.