— Так что же, значит, он здоров?! — воскликнул Миддлуотер. — Но как он может быть здоров, когда он, как я понял, находится не в своем сознании, а в сознании другого человека?
— У него — фрагментарные, локальные представления о чужом сознании и памяти другого человека, Джим! И те и другие, о — всё это не более, чем его иллюзии! И хотела б я знать, какую картинку мира воспроизводит в себе он!..
— Момент! Погоди, погоди… — Миддлуотер не собирался выпускать из своих рук бразды правления. — Эйко, да ведь на самом деле чудес не бывает! Есть же какой-то простой и ясный ответ; первое: либо он вошёл в сознание человека, которым он был в прошлой жизни, допустим, что это был дед Джорджа — Майкл Уоллоу, который действительно летал на гидросамолетах Сикорского, в звании капитана командовал «Сверхкрепостью», в апреле 1945 года был ранен, — Эйко, мы тщательнейшим образом всё это проверили и, формируя дело, произвели нотариальное удостоверение биографий отца Джорджа и деда Джорджа, — Майкл Уоллоу был ранен при налёте на Токио, привёл подбитую машину еле с четвертью полуживого экипажа на Иводзиму, грохнулся на этот богоспасаемый остров, в госпитале вылечился, затем женился на Кэролайн Ван Веерден и родил, чёрт побери, отца этого потерявшего в полёте сознание Джорджа! Майкл Уоллоу — это родной дед Джорджа!
Второе: каким-то образом «сорвало» информационную оболочку с мозгов потерявшего в полёте сознание Джорджа Уоллоу и «накинуло» её на мозги Бориса. Джордж присягнул, что ничего особенного, никаких подробностей о своей семье Борису Густову не рассказывал. Он не возил с собой даже фотографии родителей и деда с бабкой, только единственное фото собственных жены и детей, которое тоже никому не показывал. А Борис «получил» чудесным способом эту информационную оболочку и каким-то непонятным образом её использовал при собственном практически отключенном сознании.
Третье: Борис сам каким-то манером вошёл в информацию в памяти Джорджа, которой тот располагал, но сам Джордж и не подозревал, что располагает… Тьфу!.. Сам спрыгнешь с ума с этими нашими непонятными делами…
Госпожа Одо вежливо молчала.
Миддлуотера словно понесло, потоки слов полились из него безостановочно, с периодами, похожими по протяженности на океанские:
— Прости, Эйко. Моя супруга Диана, а у нас Дайана, историк по образованию. Правда, работать ей не пришлось. В домашних условиях обожает исторические романы, эпохой античности неожиданно увлекла мою мать, в ущерб даже вечному увлечению модами, и широко просвещает меня, когда мы видимся, поэтому обращусь к древним аллегориям. Наверное, нам неслыханно повезло, что Густов не вошёл в образ Наполеона и «довольно артистично» не потребовал к себе для утех свою любимую креолку Жозефину, австрийку-жену или полячку-аристократку Валевску. Но учёных французов-экспертов по эпохе наполеоновских войн мы бы ещё нашли. Выписали бы, коли надо. А вот если бы Густов «въехал» в сознание фараона-реформатора Аменхотепа IV, который ввёл культ поклонения Солнцу и принял имя Эхнатона, то наверняка принялся бы вспоминать бы свою дорогую любимую супругу Нефр-эт, которую мы очень по-свойски почему-то стали именовать Нефертити. Тогда уже ты, Эйко, полагаю, в свою очередь, срочно отыскала бы не только эксперта, безупречно болтающего на арго древнеегипетских каменотёсов и изъясняющегося в то же время высоким стилем жрецов, но быстренько откопала бы и наиближайшего сподвижника фараона по солнечному заговору!
Я живу в величайшей стране мира! И действительно уважаю, не побоюсь упрёка в наивности, даже люблю по-своему моего президента, служу ему. Но, по-видимому, у каждого из нас есть свой приставленный пакостливый карлик, свой крошка Цахес. И я окончательно «съехал» бы, пытаясь растолковать моему непосредственному «Уолтеру Джиббсу», по чьему именно персональному упущению города Содом и Гоморра, подвергнутые гневу Господнему, вошедшие даже в такой авторитетный источник, как Библия, и потому известные «буквально всем», о которых «все говорят», оказались превентивно не наказаны обстрелом нашими крылатыми ракетами? Каким персонально должностным лицом из нашей администрации своевременно не использован прекрасный шанс перевооружить устаревающими для нас самих крылатыми «Томагавками» египетские колесницы, чтобы с этого что-то ещё и поиметь?! По какой причине упустили здесь финансовую и политическую выгоду для страны? Кто за это упущение ответит перед налогоплательщиками? Мне кажется, мой сенатор «Джиббс» считает, что Египтом до сего дня правит фараон, но, вполне возможно, власть его конституционно ограничена парламентом с попеременно меняющимся большинством то республиканцев, то демократов… Благодарю тебя, дорогая Эйко. Действительно, пора прощаться.