В отношении острова Хоккайдо, по справедливости, вовсе не японского, согласно праву первооткрывателей — раз, исторически и цивилизационно — два и три, Сталин, вероятно, хотел вернуть стране лишь то, что в девятнадцатом веке согласно международному праву принадлежало России, то есть вся Курильская гряда, острова Хабомаи и Сахалин, но ничего более. Аляска до продажи царём Америке за семь миллионов двести тысяч долларов тоже была российской, да и Алеуты, где мы с вами находимся, и другие северные тихоокеанские острова. Командорские острова ведь были и остаются российскими. Стоит напомнить, что это США, продвигаясь по Тихому океану к Японии с юга, рекомендовали Сталину атаковать Хоккайдо на севере. Но Япония островное государство, поэтому американцы обещали предоставить Красной Армии на Тихий океан все необходимые морские десантные средства. Однако советский Генеральный Штаб оценил возможные потери своих войск и мирного населения острова Хоккайдо, которое предпочло бы погибнуть, но не сдаться, как при высадке американцев погибли на южном острове Окинава все его жители, и Сталин ограничил боевые действия разгромом миллионной Квантунской армии в Маньчжурии, южным Сахалином и островом Матуа в центре Курильской гряды.
Во все времена любая действительность имеет слишком мало общего с тем, что потом расскажет о ней бессовестная, изолгавшаяся история!.. Зато мифы, в отличие от истории, естественны и потому правдивы.
Когда они вдвоём растолковали мне главное о событиях той войны, я не знала, куда деваться от стыда. «Как жаль, что человеку не дано заранее предвидеть, во что, в какое дело, он наобум ввязывается или собирается задать неосторожный вопрос», то и дело думала я.
— Похоже, что у меня неплохо получилось бы торговать эмоциями, под старость кусок хлеба, — напустив на себя вид бесталанного, туповатого, но самодовольного бизнесмена, и тихонько посмеиваясь над собой, проговорил Башлыков, милостиво давая мне возможность прийти в себя от переживаний за историческую безграмотность. И обратился к Борису:
— Всё переврали зарубежные партнёры, кого припомнили — унизили, не забывая себя нахвалить. Самохвалам от истории, конечно, крайне лестно считать себя далеко ушедшими вперёд со времён старика Геродота. Но лично мне трудно разделить с ними их наивную радость и прогрессирующий оптимизм. А лучше сказать наоборот: их наивный оптимизм и прогрессирующую радость, так точнее. Не зря у них считается неприличным обсуждать в обществе историю, политику, религию, чтобы не вскрылась растиражированная ложь. Мы с ними очень разные. Высокомерие — это когда не похожих на себя, даже лучших, кому повсюду завидуют, они оптом именуют дикарями. Русским подобное не приличествует.
Про карманные фонарики ты, Борис, не слышал. А такую песню: «Гренада, Гренада, Гренада моя»? «Мы ехали шагом, мы мчались в боях…»? «Скажи мне, Украйна, не в этой ли ржи Тараса Шевченко папаха лежит?»