Вспомнил, Боря, автора стихов? Ай, нет? Бывал ведь у меня, когда приезжал в академию сдавать сессии, книжки брал. Что ж так слабенько? Не узнаю тебя, науками перегрузился к экзаменам, иль вдруг обеспамятел, что ли? Это стихи очень интересного поэта Николая Степановича Гумилёва. Он расстрелян большевиками где-то под Питером в 1921 году по обвинению в участии в контрреволюционном заговоре. Старую культуру коммунистические идеологи тогда считали буржуазным пережитком и отвергали её и её носителей, тем более, происходящих из дворян. Николай Гумилёв — муж великой русской поэтессы Анны Ахматовой и отец крупного в позднем советском периоде, достаточно независимого в своих нетривиальных догадках и суждениях вне официально принятых догм, и, в том числе, ещё и потому преследовавшегося советскими властями историка Льва Николаевича Гумилёва. Его уже в тридцатые годы сажали, лишали возможности учиться в университете, и великая Ахматова, простаивая изо дня в день перед тюрьмой, безуспешно пыталась передать сыну еду и тёплые вещи. Лев Николаевич бедовал на строившемся заключёнными Беломорканале, потом в Норильске, уже из лагеря добровольцем ушёл воевать и дошёл до Берлина, и после войны экстерном сдал за университет и сумел защититься. Он считал, что в лагере было голоднее, хуже и ближе к смерти, чем на фронте, на передовой. Даже мне, не историку, известно, что он знал французский, персидский, тюркский языки. Наверное, и английский. Потом его неоднократно увольняли с работы. Тех, кто «выпал из гнезда», нигде не жалуют.
Борис Яковлевич Ставиский, конечно, знал Льва Николаевича Гумилёва. Думаю, что они познакомились, когда оба трудились в Москве, в Музее этнографии. Сноха Бориса Яковлевича эмигрировала из Союза вместе с его старшим сыном, долгое время работала за границей, и я с интересом слушал её регулярные радиопрограммы по «БиБиСи из Лондона». Ерундой, как человек широко образованный и просветитель, она не занималась. Но лично не знаком. Я рассказываю об истинной интеллигенции. И мне очень повезло с приёмными родителями, поскольку я, когда повзрослел, оказался в той же социальной группе, что и они. Мы всегда понимали друг друга и могли друг другу помочь.
— Николай Гумилёв — поэт периода русского декаданса? — неожиданно для самой себя спросила я, а Башлыков прищёлкнул языком и раза три одобрительно хлопнул в ладоши:
— Вам, уважаемая мисс Акико, захотелось блеснуть перед российским профессором своей образованностью? И, надо отметить, вполне заслуженно! Блестяще! Да, именно этого довольно короткого времени, периода русского декаданса, — довольно вскинув коротко стриженую седую голову, ответствовал Павел Михайлович:
— Гумилёв — натура сложная, поэт и доброволец-офицер в Первую Мировую войну. Но он, пожалуй, в большей степени всё же романтик и символист, чем декадент. Госпожа Одо… А вы знаете, что ваша фамилия по-гречески означает «улица»? Бывали в Элладе, но не сталкивались, и никто вам об этом из вежливости не сказал? Ай-яй-яй! Любопытная этимология, но я, к сожалению, ни в японском языке ни бум-бум, ни в тёмных дебрях вашей достопочтенной профессии, где мне всё совершенно не ясно. В отличие от моего посконного солдафонского воляпюка, предназначенного для оттопыренных курсантских ушей, вы похвально владеете языком рафинированной русской интеллигенции, практически без акцента говорите. Я польщён знакомством с ярким научным светилом в вашем лице, с радостью подарю вам редкую книгу современного даровитого петербургского стилиста о духовном прозрении автором выси небес и глуби земли, архистратигах, ангелах и скрытой от смертных истории рек от Евфрата, Тигра, Аракса и Волги до мало кому известной Оредежи. Книга здесь, на острове Северном, со мной, подарить её вам я не забуду. А чем ещё новеньким занимает вас проживаемый нами период? Нуте-с, нуте-с…
Борис с интересом повернулся ко мне, наблюдая, как я выдержу своеобразную пикировку в светской болтовне с его старым учителем. И я ни на секунду не забываю, что «мон амур» постоянно учится. Он со мной как-то даже пооткровенничал: «Я во все глаза смотрю, как в тех или иных случаях поступают окружающие меня люди. Да, преимущественно, мужчины. Женская реакция мне тоже любопытна, но ведь я не могу и не собираюсь поступать, как женщина».
— Я, уважаемый Павел Михайлович, психопатолог, и обратила, наконец, внимание на мощное давление, какое оказывает наша цивилизация на людские умы. Действительно, открылось и нечто новенькое, противоречащее бытующим представлениям. Периодически интересуюсь через Интернет, что в нашем мире творится в связи с участившимися случаями прочтения людьми информации о предыдущем рождении, или воплощении души. Вот, к примеру, случай: пожилой английский фабрикант детских игрушек Джек Ридвуд, человек, по всей видимости, не консервативный и сентиментальный, воспользовался новым знанием и, растрогавшись, признал за родственника некоего юношу, в котором воплотилась душа деда фабриканта, умершего, когда сам Джек заканчивал колледж. Джек рано лишился родителей, воспитывался дедом, о доброте и милосердии которого он сохранил наилучшие впечатления на всю жизнь. И дед вернулся к Джеку в образе юноши. О том, что между ними сохранилась кармическая задача, не решённая при прошлом воплощении души тогда деда, а ныне юноши, которого Джек Ридвуд объявил теперь внуком, сам Джек и не подозревает.