Не девять минут занимает подъём МиГа в космическое пространство, а больше, но, в отличие от космических ракетоносителей, которые, кажется, уходят со старта просто вверх, выстреливаются, чуть ли не наугад, эта машина возносится к звёздам вначале по пологой, а затем всё круче забирающей кверху траектории, пока не ложится на траекторию орбиты.
На нижнем сегменте дисплея боевого обзора оба пилота видели, как за их спинами от пролёта машины взвихриваются облака, взбудораженные концевыми вихрями с крыльев, как вытягиваются из них облачные же нити и свиваются-закручиваются в вертящиеся трубчатые пряди. Как начинают зиять сквозь всю толщу пронизанного машиной кучевого облака и не затягиваются, пока всё ещё видны, два идеально круглых, аккуратных отверстия, выжженные раскаленными выхлопными газами из сопел работающих на номинальном режиме двигателей. Пилотов давит и обездвиживает перегрузка, их тела вздрагивают только от тяги двигателей, неслышимо работающих за преодолённым звуковым барьером над невидимым под облаками Тихим океаном.
Высота — сорок девять тысяч метров. Продолжает расти. Автоматика проверяет системы МиГа и докладывает об их состоянии. На мониторе панорамного обзора крылья сверкают и переливаются в лучах солнца, как два меча с огненно отточенными широкими лезвиями. Работоспособны оба оперения машины — переднее горизонтальное и заднее, похожее на приподнятые крылья гигантской бабочки, они обеспечивают высокую боевую манёвренность МиГу в атмосфере. В ближнем космосе оперения не нужны, а при спуске с орбиты могут сгореть в бушевании огненных вихрей, охватывающих тормозящую машину, и теперь, на пятидесятикилометровой высоте, начинают убираться в фюзеляж, обладающий вместе с крыльями несущими свойствами. Корпус машины преобразуется в клин, напоминающий остриё копья с расширенными боковыми гранями. Действуют все газовые струйные рули на концах крыльев и фюзеляжа. Втянулись воздухозаборники под фюзеляжем. Воздушно-реактивные контуры двигателей выведены из работы. Оба двигателя действуют в ракетном режиме на номинальной тяге и возносят, возносят, возносят их в космос. Двигателей не слышно, пилотов слегка трясёт вместе с машиной. Перегрузка сохраняется, но постепенно слабеет. Впереди и справа пилоты начинают видеть яркий голубоватый ореол атмосферы над земным шаром. Слева ослепительно сияет Солнце. Защитные светофильтры на гермошлемах автоматически изменяют плотность, предохраняя глаза, и звёзд пилотам не видно. Летательный аппарат продолжает плавный, уже малозаметный глазу, подъём на космическую высоту для орбитального полёта. Облака далеко внизу кажутся щедрой россыпью мелких леденцов-монпансье — но все только белого цвета.
Хэйитиро отключил внешнее переговорное устройство и перекинул на курсовой монитор Борису примерную траекторию их рейса над земной поверхностью:
— Засёк точки нашего пролёта и экстраполировал маршрут. Левее военная авиабаза США Ноум, заканчивается Аляска, впереди Берингов пролив и посёлок Уэлен на Чукотке, через оптику уже различима там взлётно-посадочная полоса вдоль береговой кромки. Потом выйдем на Северный Ледовитый океан, Певек и его бухта-губа останутся намного южнее. Если компьютер не изменит курс, очень примерно назову районы, где будем пролетать: полярный порт Тикси, от него пересекаем с севера на юг Сибирь и выходим близко к Новосибирску. Потом уже Казахстан, Средняя Азия, в Таджикистане это районы Худжанда и Душанбе. В Афганистане Кундуз и потом Кабул останутся существенно восточнее, пойдём мимо к югу почти на Кандагар. Дальше Персидский залив, Ормузский пролив, на Аравийском полуострове трасса приходит в район города со сладким для винных гурманов названием Мускат. А дальше Индийский океан, там нам нечего делать, и потом выйдем близко к острову Мадагаскар, где нам тоже ничто не интересно. Понимаю, что полётное задание придётся выполнять в протяжённой зоне где-то от Памира до Персидского залива. Сколько сотен километров? Не сотен. С тысячу? Тогда, включая время на торможение и спуск, остаётся до места работы минут двадцать-двадцать пять полёта.