— И тут же попал в ловушку-лабиринт, — с ощутимым удовлетворением прокомментировала видеозапись госпожа Одо. — Ими оборудованы выходы из всех боксов, где содержатся те, кому я не доверяю. Если ты, Джим, попытаешься выйти отсюда без меня или сопровождающего, либо, взяв меня в заложники, вместе со мной, но против моей воли, тебя ждёт то же, что произошло с этим Борисом. Стоили мне автоматические лабиринты дорого, но работают эффективно. Действуют нормально. Как правильно говорят русские, за деньги и черти пляшут. Смотри же!
Едва ночной беглец двинулся на цыпочках вдоль коридора, озираясь и вслушиваясь, позади него беззвучно выдвинулась из стены перегородка, отрезав ему возвращение в палату. Русский оглянулся и сделал шаг обратно. За его спиной метрах в полутора от него из стены тут же выдвинулась вторая перегородка, отрезая ему возможное продвижение вдоль по коридору к выходу из здания. Он стремглав бросился от палаты и натолкнулся на стену. Принялся метаться, но всякий раз позади него что-то срабатывало и выдвигающиеся снизу, сверху и с боков перегородки сужали пространство, в котором пребывал беглец, пока он не остался на «жилой» площади три на три фута. Когда он вытягивал руку, пытаясь остановить движущиеся перегородки, они лишь замедлялись до скорости в несколько миллиметров в секунду, чтобы не повредить Борису пальцы, но не останавливались совсем, и двигались вновь в обычном своем режиме, когда беглецу надоедало сопротивляться усилиям мощных скрытых приводов.
— От его толчков в стены сквозь поры в облицовке потолка автоматически подавался усыпляющий газ, — проговорила с гордостью госпожа Одо. — Как только он перестал биться в стены лабиринта, подача газа прекратилась и передозировки не произошло. Ему, конечно, в узкой клетушке было тесновато, так что ни свернуться клубочком, ни подложить под щёку ладонь он оказался не в состоянии. Просто, засыпая, он свалился как-то неловко на бок и задрал зад… Посмотри, как он улёгся, у него руки остались где-то за спиной, кверху кистями. Наручники не потребовались. Зато наутро он пробудился в своей постели и вряд ли смог сразу вспомнить, что выделывал этой бурной для него, но не для охраны, ночью.
— Теперь и я вижу, что не следует вместо дурака Богу молиться, — успокоенно рассмеялся Миддлуотер. Фраза вырвалась у него совершенно неожиданно для себя самого, на русском. — Русский, будучи ненормальным, ведёт себя, как обычный человек: ищет выход из безвыходного положения, рвётся к свободе. Правильно. Всё за себя надо делать самому. Кроме глупостей, ведущих в тупики. Меня ты убедила, подобное на себе я испытывать не хочу. И никому не пожелаю. Вот разве только выспаться… Нелишне, но нет времени. И комфорта для сна в твоём лабиринте маловато. По сути, лабиринт-сторож — это тоже гуманное оружие.
Госпожа Одо удивлённо приподняла брови, подумала и согласно кивнула:
— Да, тоже, сэр. Вероятно, уже скоро ты сможешь разговаривать с Борисом Густовым по-русски. Что касается пословицы… Я сейчас как раз изучаю русские пословицы, и эта звучит: «Научи дурака Богу молиться, так он и лоб расшибёт». Как тебе нравится моё произношение, Джим?
— Ого! Оно почти безупречно! Я изумлён и восхищён. Я в восхищении!
— Я говорила тебе, что у меня собственный метод сверхускоренного изучения языков.
— У каждого своё. А помнишь, Эйко, это высказывание: «Я в восхищении!»? Откуда, ответь мне, цитата, дорогая? — спросил Миддлуотер.
— Ты победил, Джим, пока не знаю…
— Бессмертный Михаил Булгаков, «Мастер и Маргарита». Это высказывание много раз повторялось на балу у сатаны.
— Прочту или прослушаю обязательно. Ты меня уел, — чисто по-русски, под конец фразы вполне конкретно выразилась госпожа Акико Одо и вернулась к более привычному английскому:
— Однако на вторую же ночь Густов вновь попытался повторить неудавшийся было побег. На этот раз он действовал молниеносно и успел пролететь, подобно метеору, почти половину пути до выходной двери. А дальше произошло всё то же самое. Сперва прекратилось его продвижение к выходу из здания. Потом закрылся путь обратно. Борису становилось всё теснее и теснее. Своими действиями он сам включил подачу газа и уснул. Пришло время воздаяния за неправильно выбранное поведение. И я ускорила работы по размыванию того, что так ему понравилось в чужой душе. Я смою, вычищу из его памяти всё то, что позволяет русскому считать себя американцем Майклом Уоллоу. Вряд ли и теперь он замышляет новый побег. А если побежит снова — никуда он не денется, итог будет тот же самый.