Всё заняло не больше минуты.
Левый из светящихся шаров, зависших над плато, ударил белым лучом в каменный отрог и осыпал его на расположенный ниже уступ на крутом склоне горы. С тем, что привлекло внимание шарика и вынудило его нанести лучевой удар, ещё предстояло разобраться военным экспертам. Вертолёт, метрах в трёхстах пятидесяти от пыльного облака, расползающегося от места взрыва, испуганно шарахнулся в сторону.
Джеймс Миддлуотер на телекартинке двумя полусжатыми пальцами показал экипажу МиГа, что топлива остаётся слишком мало. Кивнул и резко вздёрнул кисть руки, безмолвно, но выразительно артикулируя губами: пора, валите оттуда, убирайте ваши задницы!
Густов согласно наклонил гермошлем.
— Ручное управление, — объявила всеведающая и, местами, всемогущая мисс Рэнди и выдала положенную информацию на мониторы перед пилотами, — ручное управление. Комплекс вооружения активирован. Комплекс вооружения активирован.
МиГ, подчиняясь Густову, убрал закрылки, прибавил в голосе и плавно пошёл в небо.
— Это вездесущие русские, — на плато сказал один из командовавших пехотинцами американских офицеров другому командиру, провожая взглядом в нашлемный монокуляр быстро удаляющийся неизвестный самолёт, — летают нагло, без опознавательных знаков, где захотят. И суются всюду, куда не просят.
— Не думаю, — отозвался второй, — Россия отсюда далеко. И у русских самолёт, похожий на этот, какой-то хилый и тёмно-синий, знаю точно, а этот крупнее и тёмно-серый. Ставлю бакс, это наведались и полюбопытствовали китайцы, они здесь рядом.
— Быстро уносится, — сказал первый офицер, — и команды сбить нет. Ставка не принята, чей он — неизвестно. Всё равно, уверен, это русские.
— Если бы мы попытались сбить, нас бы уже не было, — возразил второй. — Это точно.
— Ищем с неба дорогу, Хэй, — сказал Борис, — где бы нам о неё приложиться. — И вполголоса замурлыкал по-русски:
— Чтобы не хватил удар, вы не суйтесь в Кандагар. Нет, пожалуй, лучше так: «В Багдаде всё спокойно, спокойно, спокойно…»
— Правильно, — отозвался Хэйитиро, не понимающий по-русски, — самое время помолиться двум джентльменам в космической птичке. Говорят, молитвы у русских очень действенные. Я тоже за нас помолюсь.
— Лучше возьми управление на себя, Хэй. А я пороюсь в корзинке среди бабушкиных клубков, поищу завалявшуюся иголку. Светящихся шаров больше не видно…
И Густов принялся пальцем в перчатке перелистывать карту, заботливо выведенную Рэнди на курсовой монитор, изменяя масштаб и пытаясь найти хоть какую-то автомобильную трассу среди то ли степи, то ли высокогорной пустыни, простирающейся под МиГом.
— Хэй, держи ближе к горам, слишком отдалились, нужна твёрдая, как камень, дорога.
— Держу к горам. В полусотне километров, три с половиной минуты от нас, рядом с границей, взлётная площадка в долине между хребтами, подходы приличные, правда, полоса всего 870 метров. Высотная отметка 1590 метров, нормально, высота над морем небольшая. Но уж, во всяком случае, покрытие, думаю, там твёрже, чем в пустыне на караванной тропе. Шарики держатся позади нас у границы облачности, иногда в тучи запрыгивают.