— Не спорю, я. Командир, проверь, когда с этого аэродрома крайний раз летали?
— Посмотрим… Набираю код аэропорта. Сорок лет не используется.
— Вот видишь? Территория спорная, за неё наверняка воевали. Потому и посёлок брошен, а люди, кто живой, уехали в город. В аэропортовском доме нет сейчас и караван-сарая. Тогда с тебя причитается половина от сэкономленной сотни долларов за стекло, побитое неизвестно кем, мы этого не видели, нас здесь не было. Ты, командир, легко деньгами разбрасываешься, как какой-то русский!
— На земле отдам тебе всю сотню. Всё равно неудобно, Хэй, извини за слабые лётные навыки. Нюх подрастерял, тьфу, как нехорошо!..
— Моё прощение дороже стоит. С тебя бутылка виски «Белая лошадь». Самого крутого. Или соглашусь на автофургон с саке.
— В саке купаться? На виски идёт, не стыди. Разрушить людям нужную дорогу было бы ещё хуже. А так, что ни делается, всё к лучшему! Отдай управление и наслаждайся. По пиле дальше будем лететь, вверх-вниз. Вверх, а потом снова вниз. И так спокойненько, аккуратненько, обведём каждый её зубчик на башлыковском графике, до самого до космоса.
— Отдал управление, наслаждаюсь. Не сокрушайся, командир. Каются только русские, никто больше. Всё ты сделал правильно. Я не взлетел бы лучше. Всё, рули. Отдыхаю.
На ста десяти километрах высоты пилотам был озвучен и дан текст новой инструкции:
«ПРОДОЛЖИТЬ НАБОР ВЫСОТЫ, НА ВЫСОТЕ 180–200 КИЛОМЕТРОВ ЛЕТАТЕЛЬНЫЙ АППАРАТ БУДЕТ ПЕРЕВЕДЁН НА 24 ЧАСА НА АВТОМАТИЧЕСКОЕ НЕЛИНЕЙНОЕ УПРАВЛЕНИЕ.
ПОСАДКА БУДЕТ ПРОИЗВЕДЕНА В АВТОМАТИЧЕСКОМ РЕЖИМЕ. УДАЧИ!»
— А где спасибо вам, где сто граммов и яичко, шашлык-машлык, боржом-моржом? И куда ж это нас, грешных, привезут? — шутливо пригорюниваясь и ёрничая, вопросил Борис, от души поддаваясь чувству облегчения и позволяя себе небольшую разрядку. — Сожрали с твоей взлёткой больше тонны топлива, такого дали чаду, сгорать не успевало. Двух тонн оперативного остатка нашей, которая лучше всех, мисс Рэнди на нелинейные манёвры теперь хватит? Или залезет в неснижаемый остаток?
На дисплее возникло лицо Миддлуотера:
— Благодарю за выполнение программы патрульного полёта. Хорошая работа. На сутки вы для земли, во избежание возможных эксцессов, не будете подавать признаков жизни. Телеметрия, передаваемая на землю, этому соответствует. Вас здесь ждут. Связь с вами на сутки прекращается. Конец связи.
В этот самый момент, ещё не закончил Миддлуотер говорить, астральным зрением Борис увидел Акико с раздуваемыми ветром и растрепанными волосами, выходящую из двери диспетчерской, где-то очень далеко. Она была без куртки, мучительно сжала руками виски и, глядя прямо перед собой, пошла, оступаясь и не понимая, куда идёт. Акико чуть не натолкнулась на чей-то стоящий у диспетчерской вышки редкостный ретроавтомобиль, рядом с женщиной блеснули сверкающее боковое стекло «Дюзенберга» и лакированная дверь. Густов мгновенно уловил, что единым разом понимает то, что не может видеть, внутренне содрогнулся и заставил себя немедленно отогнать прочь непрошенное видение. И сразу о своей поспешности пожалел — надо было мысленно обозреть окрестности с разных высот и попытаться понять, в какой местности находятся Акико и диспетчерская. Опоздал.
— Адью, месью, мерсю, — снова с опозданием отозвался, одновременно с мыслями об увиденном, внимательно слушавший Джеймса Борис и, сосредотачиваясь, добавил, адресуясь к Хэйитиро: — Когда нас повезёт автоматика, по здешнему времени предлагаю позавтракать, по дальневосточному — пообедать, и проделать всё это одновременно. Килограмма по три веса мы потеряли на этой аэробике. На меня такой жор напал, быка бы съел! Генерал Миддлуотер сможет теперь успокоиться, объект найден и захвачен. Минутное дело! И к чему было столько переживать и мотаться по всему свету?
Мисс Рэнди известила экипаж своим приветливо-безразличным голосом, что берёт управление на себя, в дела экипажа не вмешивается, что в баках МиГа содержатся одна и девять десятых тонны оперативного запаса и неснижаемый остаток топлива.
Экипаж с удовольствием приступил к заслуженному приёму пищи. МиГ, управляемый бортовым компьютером, время от времени словно выплёвывал короткие импульсы факелов из сопел газоструйных рулей и мчался по прихотливо изгибающейся траектории, обходя известные зоны на Земле, запрещённые для полетов. Машина своей орбитой то почти достигала полюсов, то они летели почти перпендикулярно меридианам. МиГ отсчитывал виток за витком с экипажем, который для земли не подавал признаков жизни. Им обоим, и прежде Борису, надо было разобраться в обстановке. И не столько на борту аэрокосмолёта, где за время полёта существенно убывало разве что продовольствие, сколько на остающемся неизвестным месте приземления. Акико там, вероятно, и находится, но чем вызваны её острые переживания, если у них на борту МиГа всё в порядке и даже боя никакого не было?