Выбрать главу

— Что за азиатское семейство? Кто это? — Недоумевающая Полина задала вопрос Ивану, продолжающему с улыбкой следить за происходящим. — Они к Борису? Или к тебе, Ваня?

Дама в импозантной ротонде, тоже азиатка, издали улыбнулась Ивану и Полине, остановилась и повернулась к Борису.

— Это приехали к Борису его японская жена, — негромко сказал Полине Иван, — и их дети. Для Бориса это сюрприз, Лина. Только вчера их крестил в истинном Иордане, Босфоре, у подножия горы Бейкоз, японский православный священник отец Николай. Сейчас он в самолёте на пути из Ататюрка в Стамбуле обратно в Токио, в аэропорт Нарита. Её имя в крещении Аглая, отчество она выбрала византийское — Георгиевна, у детишек истинно императорские имена, Константин и София…

Обескураженный Борис переводил взгляд от Акико к Фусэ и вновь к Акико, веря и не веря своим глазам. Семейство Миддлуотеров тоже заинтересованно наблюдало за неожиданной для Бориса встречей. Фусэ поклонился Борису и произнёс по-английски:

— Your imperial Highness…

Борис поклонился Фусэ в ответ, не находя слов.

— Ты рад? — У Акико заметно дрожали губы и жгло в глазах, она готова была осесть, но держалась изо всех сил. — Мы приехали. Я привезла наших с тобой двойняшек.

Борис без стеснения опустился перед Акико на колени и обнял её ноги. Акико выпрямилась и замерла, мучительно откинув голову, не мигая и не видя перед собой белого света.

— Пойдём здороваться и знакомиться, — сказал Полине Иван Кириллович. — И сразу ко мне, Изольда прислугу загоняла со своими эстонскими закусками и колбасками и сама с ног сбилась. И малышей надо срочно положить отдыхать. Наверное, устали: самолёт, вертолёт. А там и Серёжка из школьной мастерской вернётся…

Рыжий, но персиковый Хакер убедился, что новые приехавшие люди ущерба его владениям не причинили, развернулся и скрылся в малиннике по своим неотложным кошачьим делам.

Предлагая занять места за столом в своём доме, чтобы не обеспокоить возможным шумом уложенных у брата под надзором няни малышей, предусмотрительный Иван Кириллович сказал, что обед чисто домашний, безалкогольный, узким семейным кругом.

Собравшиеся повернулись к красному углу, где теплилась лампада у рядочка почти неприметных иконок. Старший Августов попросил Господа благословить трапезу и осенил застолье широким крестным знамением. Все обитатели нового Ноева ковчега дружно перекрестились под «Аминь», произнесённый хором, но, без привычки друг к другу, несколько не дружно, вразнобой.

— Пусть каждый из собравшихся, — предложил Иван, — сообщит о себе в двух словах, кто он и что он, чтобы всем всё стало друг о друге ясно. С самой младшей, и по солнышку.

— Я Элис, — по-русски сказала американская девочка, — мне уже будет десять лет, не давно, к зимой. Это приехал мой фэмили, мама и папа, я дружит с Серёжа и буду здесь жить очень далеко в Сибирь. Учусь один или два год, потом смотрим, как делаем дальше. По-русски мне имя Алиса, потом крестили Элизабет.

— Елисавет, — поправил дочку Джеймс, — как русская императрица.

— Yes, — не смутилась Элис, — по-русски Елисавет.

Диана посмотрела над головой Элис на мужа:

— Please, darling…

Себя и семью представил по-русски Миддлуотер, хотя и несколько сумбурно:

— Я Джеймс, меня на самом верху настоятельно попросили уйти в отставку в звании уже генерал-майора авиации. Согласился и ушёл. Мне не захотелось предстать перед комиссией из невежественных зубоскалов и мозгоблудов, которые обвинят меня во всём, что кому-то в голову придёт, от расизма и женоненавистничества до государственной измены.

Теперь я служу в бизнесе отца. Он решил, что на какое-то время, возможно, надолго, мне с семьёй лучше перебраться к вам, в Россию. Зная о способностях некоторых из здесь присутствующих видеть людей насквозь, скажу откровенно: отец пожелал мне научиться самому отвечать за мою семью, отнеситесь с пониманием к тому, что я крепко думаю сейчас над его словами, и помогите мне здесь обживаться. Отец держит жёсткую осаду в условиях глобального кризиса и постепенно переформатирует свой бизнес. Такие люди, как отец, не дают государству окончательно погубить утопающую в раздорах страну. Он ожидает моей поддержки отсюда, но в одиночку мне не справиться.