— Незадолго — это когда? Когда конкретно? Из отчета экспертов я поняла, что на Японию действительно налетали и часами нависали над ней тучи тяжёлых бомбардировщиков, вываливая целые эшелоны взрывчатки. И что? Я документально сообщаю о состоянии русского то, что есть на самом деле, — подчеркнуто сухо, еле сдерживаясь, заговорила госпожа Одо. — Что думают по этому поводу ваши эксперты, какие по их выводам принимают решения, — на всё это мне трудно повлиять… Не моя это проблема и не моя задача. Я не собираюсь ни предугадывать политические решения, ни предвосхищать планируемые события.
— Разумеется, — угрюмо согласился Миддлуотер. — Работа есть работа. Сделаем и её… Но я не могу отделаться от впечатления, что вокруг всего этого уже заварилась какая-то чертовщина… Я хочу, дорогая Эйко, чтобы ты твёрдо знала ещё вот о чём. С девяностых годов прошлого, двадцатого столетия во всех ведущих разведках мира уже имелись специально подготовленные агенты, читающие…
— По губам на расстоянии? — иронически вырвалось у госпожи Одо. — Мне срочно необходим такой, чтобы прочёл записи движений губ Бориса…
— Отнесись со всей серьезностью! Пожалуйста. Прошу тебя. Эйко, это действительность, это правда, а не фантастика. Есть подготовленные агенты, читающие мысли. Сядет такой рядом с тобой и читает, считывает всё, о чём ты думаешь. Особо сильные читают и на расстоянии, вне прямой видимости. Ты должна это знать, мне приказано… В общем, я только напоминаю тебе. Прими меры защиты себя и его.
Госпожа Одо молча наклонила голову. Джеймсу Миддлуотеру вовсе не обязательно знать, что в состоянии изменённого сознания ей также доступно чтение чужих мыслей. Только ей пока требуется довольно значительное время для вхождения в это состояние изменённого сознания.
— Вот ещё что, — продолжал Миддлуотер. — Пожалуйста, расскажи мне в нескольких словах о научном плане лечения. Без твоих специальных «штучек», чтобы я усвоил и мог доложить моему президенту.
— Научном? С удовольствием, — переспросив, согласилась госпожа Одо. — Он ведь, кажется, у вас философ? Можешь сообщить мистеру президенту, что я использую для работы по восстановлению сознания засекреченного пациента новейшую отечественную, то есть японскую аппаратуру и разработанные мной методики. В основу моего плана лечения положена теория Карла Ясперса об экзистенции — способе бытия человеческой личности. Я учитываю поправку Кьеркегора об открытой возможности для человеческой личности и мнение Сартра, также одного из апологетов столь почитаемого у вас на Западе экзистенциализма, о том, что сущность человека заранее задана и определена. Я не согласна лишь с тем, что самому человеку его экзистенция непознаваема и неподвластна и, тем более, им необъективируема. Я полагаю, что человек подготовленный может разгадать собственную или даже чужую экзистенцию, но такой тонкой технологии подготовки исследователя Карл Ясперс в своём времени ещё не знал. Он считал, что человек может объективировать свои знания, способности, практические умения, но всё это только в виде внешних предметов. Настало время человеку войти внутрь собственной человеческой и божественной личности. Только предельно осторожно.
Поэтому я лишь частично исхожу из логики, заимствованной из Гештальт-комплекса, содержащего для меня определённые технологические моменты, в том числе пентаграмму Гингера, включающую, как известно, пять элементов, описывающих объёмные намерения и деятельные стороны, характеризующие личность, а именно: физическое измерение, эффективное измерение, рациональное измерение, социальное измерение и духовное измерение. Вместе с «рацио» его личности я, чтобы избегнуть схоластики в самом подходе, использую понятие экзи…
— Погоди-погоди, — Миддлуотер недовольно посмотрел на госпожу Одо, заподозрив лёгкую издевку. — Что такое ты говоришь? Как всю эту экзо… Экзи… Как эту муть запомнить человеку с университетским не медицинским образованием? Эту экзотику… Эк… Эзотерику. Ты ставишь перед собой задачу воссоздания его разрушенной личности?
— Да, разумеется. И обращаюсь к тебе именно как к выпускнику того же университета, который окончила и я.