— Каком полёте? Больше ничего вспомнить не могу. — Я действительно не понял смысла её вопроса.
— Сколько вам лет? — неожиданно спросила госпожа Одо.
— Не знаю. Я не стар? Это связано со временем? Века, месяцы, эпохи. Дни, недели, сутки. Год. А какой сейчас год?
— Две тысячи десятый по вашему счёту, — торжественно, как показалось мне, ответила госпожа Одо, и я подумал, что она не лжёт. Ничему другому я не поверил бы настолько всерьёз, как поверил неожиданно прозвучавшей в её голосе торжественности. На цифры года я не обратил внимания, уж очень большими они были, и я не смог вспомнить моего года рождения, а вот торжественность глубоко поразила меня. Ведь это была едва ли не первая эмоциональная окраска слов, звуков, вышедших из уст госпожи Одо.
— Я родилась при императоре Хирохито, за девять лет до наступления ныне длящейся эры Хэйсэй, и сейчас мне тридцать один год, — сказала госпожа Одо. — Вы знаете что-либо о нынешней эре?
Я задумался. Ответ я как будто откуда-то прочитывал. Решил ответить:
— Да, немного. Её название взято из старинных книг и легенд и означает: «Воцарение полного мира на земле и в небесах». Оправдалось оно пока частично и только в отношении Японии и ещё немногих стран, в мире малые войны были и остаются.
— Сколько лет вам? — повторила свой вопрос госпожа Одо.
— Тридцать… Почти, вы сказали, тридцать один?..
— Вы на год меня старше, вам в январе исполнилось тридцать два года, — мягко поправила она. — Здесь, у нас, в Японии, вы без малого полгода.
— Мне казалось, что только три дня… Где же я был всё это время? Хотя бы часть из этого выпавшего из меня времени…
— Вы были там же, где и сейчас. Здесь, у меня. Позже отвечу точнее. Вы двигались, лечились, ели, спали, но — вы жили не своей жизнью. Почти полгода вы живёте одним-двумя эпизодами, по какой-то причине известными вам из чужой жизни. Но в рассказе своём вы допускаете маленькие неточности. Именно они и навели меня на идею, что всё, вами описываемое, никогда полностью не случилось в действительности.
Видите ли, все ваши рассказы — о жизни в каком-то из возможных параллельных миров. Так могло стать, но по каким-то причинам не произошло, не наступило. Мир многовариантен. Предположим, что мир реально прожил какую-то часть времени по одному свершившемуся из множества вариантов. Реализовал вектор по одному из возможных направлений развития. Остальные не наступили. Остались в виде не свершившегося плана, в виде невостребованной информации, оставшейся во Вселенной. А вы её откуда-то считали и приняли за состоявшуюся реальность. Потом мир повернул и прожил какое-то время по вектору свершившегося варианта из другого пучка возможных развитий. И так далее. Вы верите мне?
— Да. Но это ровно ничего не значит.
Госпожа Одо что-то произнесла на непонятном мне языке, но не по-японски. Замолчала, вопросительно глядя мне в глаза и ожидая ответа.
— Я не понимаю вас, — предупредил я.
— Не понимаете по-русски? Снова не понимаете? — Она будто бы удивилась.
— Не понимаю, нет, ничего не понимаю, — подтвердил я. — Говорите со мной по-английски. Please.
Я не поражался собственному хладнокровию. Я вообще ничему уже не поражался.
Майкл ещё помнил русский язык, мало того — изучал русский. Но если она лгала мне, лгала самоуверенно, продуманно, подготовленно и изощрённо, почти неуловимо задумываясь, прежде чем задать очередной вопрос во время гонки, перед нечастыми, как я чувствовал, экспромтами, то её расчет был построен на детально разработанной «легенде», и целью было выбить меня из колеи, вытолкнуть, выбросить меня из моей собственной тарелки. Её целью было раскачать меня, а мне это было не надо. Так почему я должен ей говорить правду?
Если бы я хоть на секунду поверил ей — давно сошёл бы с ума. Очевидно, она этого от меня и добивалась. Торжественностью решила меня обмануть… Сейчас я русский не знаю. Нет его в природе. Как я могу знать то, чего нет? И не было. И меня не было. А в общем, мне всё это глубоко безразлично. «Ин аллен Гипфельн ист Ру… — Горные вершины спят во тьме ночной…». Могу я быть немцем? Запросто! Гёте? Лермонтов? Что я предчувствую, какие горы? Откуда навеяны мне мысли о горных вершинах? Горы, горы, горы — откуда, откуда это?
— Это не прошлое, — продолжая размышлять вслух, негромко и медленно заговорила госпожа Одо. — Прошлым вы не живете. Движетесь не из него. Вы просто черпаете оттуда информацию. Источники? Да самые разнообразные… Прошлым вы не живете, что, между прочим, было бы намного проще для вас. Вы постоянно устремлены из настоящего в будущее, как и большинство из живущих людей. Просто иногда в вас шевельнется предчувствие. Вы наделены от природы за троих чувствующей душой. Это сильно осложняет вам жизнь в настоящем, поскольку вы видите кратчайший путь к цели. Я это уже знаю о вас, сравнивая вас с собой. В этом, я думаю, мы схожи. Ожидаете, что люди рядом также видят этот путь, но у них нет такого дара, и они вам завидуют. Им хочется вас превзойти, потому что вы возбуждаете в окружающих неукротимое желание состязаться с вами. А когда они понимают, что проигрывают, то стремятся вас задавить теми средствами, которыми располагают. У них ведь есть право выбора и право на ошибки, за которые им ещё когда-то придётся нести ответственность. Они не знают, через какой срок наступит это «когда-то»: через год, через век, через миг. И они делают свои ставки, они осуществляют свой выбор. Очень часто они выбирают ошибки.