У Бориса как раз и не работает сознание! Наша первая система…
Он некритично впитал чужую мыслеформу, вероятно, от Александра Дымова, переживающего утрату своей Гуль, перенесённую к Густову Стахом Желязовски. Какой протяжённый путь в пространстве и времени она прошла не узнанной и не прочитанной! И воспроизвёл её для меня своим рассказом словно от первого лица Борис. Ведь он и сам, рассказывая, делясь «своей» болью, глубоко верил, что тоскует по Гульчохре! А перед этим тосковал по Кэролайн. Но он не играл разработанную кем-то роль подобно талантливому актёру-исполнителю, он сам чувствительно проживал впитанное им чужое ощущение, которое тоже в чём-то сродни мыслеформе. И проживал некритично, без самоконтроля!
Воспринимаемая эфирным телом Бориса информация в форме энергетических сгустков через энергетические каналы-меридианы подаётся к органам чувств, через органы чувств идёт к подсознанию, которое особо её не анализирует — не его это дело. Поступает подсознание и в дальнейшем в соответствии с собственной природой, но в конечном счете, как ему заблагорассудится — быстро, но точно только при простых действиях, не рассчитанных на более-менее отдалённую перспективу. То есть у моего пациента Бориса подсознание сознанием практически не контролируется. И перед сознанием не отчитывается. Так что же, Борис напрямую постоянно управляется своим собственным подсознанием?! Второй системой?! Вот в чём фантастика!
Я не учитываю, искусственно упрощая картину, что в мыслительном процессе человека принимают участие кровь, содержащая воду, поваренную соль и железо, и клетки всего тела, насыщенные энергоинформационной средой — водой, основой клеточного сока и межклеточной жидкости. Человек такое мыслящее существо, которое думает всем своим организмом. А между сознанием и подсознанием у Густова словно перегородка, какая-то стена, которую я никак не могу пробить! Не исключаю, что у меня умишка недостает. Но не могу и исключить активнейшее противодействие самого Бориса. Я ведь всё ещё для него пребываю в образе врага. Вот такая «закольцовка». Откуда я стремилась уйти — туда и пришла.
Каким же ты был до страшного воздействия этого нового оружия, Борис?
Древняя танка и о тебе, Борис? «На той горе» — это в России? Это в России «ветер» так силён?..
Что пропустила я в моих рассуждениях?
Первое. Снова первое. Предположим, мозговая клетка не так хранит информацию, как я первоначально полагала, когда готовила диссертацию. Или совсем не хранит. Не мозговая клетка хранит, а поле, с мозговой клеткой непосредственно связанное. Иначе с гибелью клетки пропадала бы и информация, но ведь этого не происходит. Сознание, хотя бы на время, сохраняется даже после гибели систем мозговых клеток! Вспомним военные случаи ранений в мозг. Сознание сохраняется подсознанием?! Ой-ой-ой!..
Мозговой клетке соответствует элемент тонкого, индивидуального, имеющегося у каждого из нас, эфирного тела, элемент поля, с нею связанный энергетическим канальцем. Поля знаний, то есть ментального. И других тонких полей, или уровней тоже.
Информация, представляющая собой сгусток поля, воспринимается из ментального тела или ему передается соответствующей «антенной», частицей эфирного тела. Вероятно, поблизости от этой локализованной частицы эфирного тела информация и может сберегаться, как электрический заряд вблизи обкладок конденсатора.
Если информация поступила в виде сгустка поля более высокой размерности, чем эфирное тело, может существовать преобразование, позволяющее четырёх-пятимерный сгусток впихнуть в трёхмерное пространство эфирного тела.
Но, может быть функцию преобразования выполняет ментальное тело? Как мало я знаю! (Не пытается ли Миддлуотер подобрать математический аппарат для преобразования многоразмерного элемента в малоразмерный и наоборот? Знаний у него для этого достаточно?) Когда размерности сгустка и эфирного тела совпадают, ещё проще. И сигнал об информации передается по энергетическому канальцу-меридиану к нейрону. Вот мысль в ум и пришла. Когда мысль приходит в виде образа, мы пытаемся интерпретировать её моделью — словом, картинкой, мелодией. Значит, слово, звук, образ — упрощённая модель мысли.
А вот товарищ Сталин, как истый материалист, считал, что мышление вне слов невозможно, то есть полностью игнорировал зрительные, слуховые, тактильные и возможные иные образные формы. Но разве композитор или художник мыслят словами? Может ли скульптор словесно описать свою оригинальную статую, чтобы она рельефами отличалась от других и натуры? Между прочим, в этом, вероятно, специфика и одна из разгадок сталинского железного примитивистского логического мышления. И философское «мысль изреченная есть ложь» — справедливо как раз по этой причине, из-за несовершенства, примитивности подобранной сознанием и использованной им модели мысли. Но ведь каждому из нас известны и чисто мысленные образы — не зрительные, не слуховые и не связанные с прикосновениями чего-то к телу! Их и описать-то трудно. Это просто мгновенные мысленные ощущения…