Осим низко поклонился и, повинуясь изящному движению запястья княгини, удалился, закрыв за собой двери. Мы остались вдвоём. Справа в узкие стрельчатые окна лился золотой солнечный свет. Он ложился длинными полосами на цветастый ковёр, и я видела множество мельчайших пылинок, танцующих в светящемся воздухе. Княгиня стояла прямо возле окна, и мне было хорошо видно её открытое лицо с ямочкой на подбородке. На голове поблёскивала драгоценными камнями диадема. Туго затянутый корсет роскошного фиолетового платья, треугольным мысом спускающийся к подолу, украшала затейливая вышивка золотой нитью. В разрезе пышной юбки виднелась ещё одна, нижняя, на которую были нашиты матерчатые цветы и россыпь крохотных драгоценных камешков. Длинные широкие рукава, нижним краем спускающиеся почти до пола, также были вышиты и слепили глаза вспыхивающими на свету искорками. Княгиня стояла неподвижно, сложив руки, и смотрела на меня с доброжелательным любопытством. Неожиданно для себя я даже почувствовала к ней за это симпатию.
— Добро пожаловать в замок Девереллов, — приятным низким голосом с не менее приятной улыбкой сказала она, и я, спохватившись, сделала неуклюжий реверанс, судорожно цепляясь за штанины под скатертью. — Меня зовут Архави, и, как Вы уже поняли, я супруга князя. Мой муж попросил меня позаботиться о Вас, пока он решает некоторые важные вопросы с… — на мгновение выражение её лица сделалось жёстким, — с Вашим спутником.
Я только кивнула, поразившись такой перемене, но княгиня уже снова улыбалась. Она прошествовала вглубь комнаты, где у стены стояли два удобных на вид кресла, обтянутые бордовым шёлком и разделённые круглым стеклянным столиком.
— Прошу, присаживайтесь и будьте моей гостьей, пока для Вас готовят покои. — Расправив юбки своего потрясающего платья, она грациозно опустилась в одно из кресел и указала мне на второе. Я замялась, чувствуя себя не в праве пачкать такую обивку своей грязной одёжей, но отказать княгине посчитала невозможным, поэтому в качестве компромисса примостилась на самый краешек, предварительно подняв сзади скатерть и украдкой отряхнув штаны.
— Итак, вижу, Вы проделали долгий путь, леди… Могу я узнать Ваше имя? — Архави чуть приоткрыла рот, с полуулыбкой глядя мне в прорезь на скатерти. А я, укрытая спасительной холстиной, скривилась, подозревая, что на этом наш разговор зайдёт в тупик прямо сейчас. Отказаться называть своё имя хозяйке замка — вряд ли хорошая идея. Но и назвать его нет никакой возможности — я же не разговариваю ни с кем, кроме Йена. Ах, чтоб его…
— О, я вспомнила. — Мило смутилась моим замешательством княгиня, на миг опустив глаза. — Мне говорили, что Вы молчите в присутствии посторонних. Вижу, это действительно так.
Я с облегчением кивнула.
— Вы знатная леди из Ри… Рия… Совсем вылетело из головы название.
Я снова кивнула.
— Хм. Мне сказали, что Вы больны? — сочувствие в её голосе казалось неподдельным, тем не менее, я яростно замотала головой. — Но как же так? — Теперь женщина выглядела по-настоящему растерянной. — Шотта передал мне, что Вам нужен лекарь из-за болезни… ммм… деликатного свойства.
Я снова помотала головой, а в челюсти что-то хрустнуло, когда при этом с силой сжала зубы.
— Ничего не понимаю! — В отчаянии всплеснула руками Архави.
Видя такое искреннее расстройство, я воспользовалась случаем встать с кресла, наверняка стоившего дороже, чем вся мебель в моём доме вместе взятая, и подошла к окну так, чтобы оказаться в полосе света. Дальше снова была пантомима, которой я пыталась показать, что просто сгорела на солнце, а Йен — подлец и бессовестный лжец, без всякого стыда меня оклеветавший. Со второй частью получилось хуже, потому что согнутые в колечки указательные и большие пальцы обеих рук, поднесённые к дыре в скатерти, вряд ли были опознаны, как жуткие Йеновы глаза, коими я и пыталась его обозначить. Да и «подлец» с «бессовестным лжецом» просто так изображению не поддавались. Однако суть моих кривляний княгиня ухватила верно.
— Солнечный ожог? Свет Всемогущий, это же очень серьёзно! Он что, заставлял Вас ехать под палящим солнцем без… — не подобрав тактичного названия, она обвела рукой мою скатерть в пятнах щей и вдруг подалась вперёд, с силой вцепившись в подлокотники кресла, — Он сделал Вам больно?! О, это ужасный человек, которому я желаю всех мук преисподней! Мерзавец, подлая тварь! Он издевался над Вами?! Только кивните, мне будет достаточно!
Обескураженная таким напором, я далеко не сразу смогла взять себя в руки и медленно покачать головой. Похоже, первое впечатление было ошибочным. Милая улыбчивая спокойная княгиня оказалась склонной к перепадам настроения, которое в данный момент, на мой взгляд, граничило с истерической одержимостью.
— Не лгите мне из боязни, дорогая! Я позабочусь о Вас! Это чудовище больше не сможет протянуть к Вам свои запятнанные кровью руки! Моя магесса очень сильна. Она вернётся сегодня на закате. Её сил хватит! Говорите, говорите, и я спасу Вас от него! — Она лихорадочно раскраснелась и тяжело дышала, а я стояла столбом, не зная, что делать, если Её Светлость вдруг хватит припадок. На селе мне пару раз приходилось сталкиваться с проявлениями чего-то подобного, когда один из лесорубов допился до горячки, конвульсий и пены изо рта. Поэтому я знала про необходимость разжать припадочному зубы и сунуть между ними что-нибудь твёрдое. Я поискала глазами это самое «что-нибудь», подходящее на такой случай, но не обнаружила ничего приемлемого. Массивный подсвечник с камина вряд ли подойдёт — слишком толстый. Вот свечи по размеру в самый раз, но их перекусить — как нечего делать.
— Извините меня, — сдавленным голосом пробормотала княгиня, вымученно улыбаясь и обмахивая себя пухлой ладошкой. — Такие переживания в такой духоте и таком корсете…
Я понимающе кивнула, подошла к обессиленной женщине, приподняла краешек скатерти и начала обмахивать.
— Готова спорить, что Ваша одежда с чужого плеча, — проницательно заметила Архави, глядя на мои истрёпанные штаны. Я не стала отрицать очевидное, только поспешно опустила «подол» своего «покрывала». Подумать только, какая внимательная. Впредь надо быть осторожнее и тщательно следить за каждым своим жестом.
— Вы от чего-то бежите? — княгиня выпрямилась, задышала спокойнее и вообще выглядела так, будто и не было только что сцены с истерическими криками и угрозами. Я не стала долго выбирать из вариантов кивка, покачивания головой и пожатия плечами. Первый неизменно повлёк бы за собой вопросы, ответить на которые я всё равно была бы не в состоянии. Второй выглядел подозрительно неправдоподобным, учитывая то, в каком виде и при каких обстоятельствах мы явились в замок. Зато третий вполне вписывался в мою легенду: безвольная беженка просто следует за своим «хозяином», как на привязи, не зная, куда он направляется, но не имея возможности пойти куда-то ещё. Я по-прежнему очень смутно представляла себе общество, частью которого якобы некогда являлась, но слова Йена о том, что здесь о нём знают и того меньше, обнадёживали. Поэтому, взвесив все за и против, я ссутулилась и пожала плечами, демонстрируя единственно доступным в таком виде образом смирение и покорность судьбе.
— Пресветлый Боже, но это же не разговор! — расстроено воскликнула княгиня, хлопнув ударив обеими ладошками по стеклянному столику. — Дорогая, умоляю Вас, не молчите! Вы появились в компании человека, которого я проклинаю с того дня, когда мой муж из-за него лишился всего, что имел! — Я обалдело уставилась на стенающую Архави, в своём наряде и в окружении сказочного богатства вовсе не выглядевшую обездоленной. — Но Вы не виноваты в его грехах! Вы такая же жертва обстоятельств и подлости Йенрела Кайла, как и мы все!
Меня так и подмывало спросить, кто это — все, но пришлось терпеливо молчать и выслушивать надрывную речь, сопровождаемую заламыванием рук. Как он там сказал? Очаровательная стерва? Скорее уж миловидная истеричка. Симпатия, испытанная мною к улыбчивой толстушке Архави поначалу быстро пошла на убыль по мере того, как я продолжала находиться в её беспокойном обществе. Княгиня явно была психически неуравновешенной. И в таком состоянии вполне могла броситься на объект своей ненависти с тем, что попадётся под руку. Знать бы ещё, что сделал Йен, дабы заслужить лютую ненависть привлекательной богатой женщины. Судя по тому, что сам князь, вроде как лишившийся всего по его вине, был настроен дружелюбно и с готовностью оказывал необходимую помощь, лично он себя жертвой не считал. Возможно, эта ненависть надуманна, а княгиня гораздо ближе к помешательству, чем хотят видеть окружающие? Я нервно сглотнула, проникнувшись мыслью о том, что, возможно, нахожусь один на один с сумасшедшей, и в случае чего мои крики о помощи донесутся не дальше двух-трёх комнат из двенадцати, предшествующих выходу в коридор. Возможно, судьба превратилась в злой рок, посчитав, что одного ненормального в моей жизни мало. О Свет, спаси и помилуй…