Стеклянный туман всё так же неподвижно висел, наполовину заполнив собой покои. Я встала и прохромала мимо его границы, пристально всматриваясь в разноцветные осколки, застывшие в воздухе, как экзотические мушки в бракованном изделии стеклодува. Они не дрожали, готовые вдруг сорваться с места, они просто намертво увязли в воздухе, как будто всегда там и находились.
Подстёгиваемая Любопытством с большой буквы, которое, как и паранойя, вряд ли доводило кого-нибудь до чего-то хорошего в сложных ситуациях, я выбрала осколочек побольше ярко-синего цвета и осторожно подула на него сбоку. Стекляшка даже не покачнулась, продолжая неподвижно отражать ровный свет светильников. Я сделала задумчивый круг по свободной половине комнаты и снова вернулась на исходную позицию. Уперев руки в бока, я долго сверлила взглядом свою «жертву». Осколок равнодушно висел на прежнем месте. Сглотнув для храбрости, я подняла руку и медленно поднесла к нему вытянутый указательный палец.
Просто не трогай. Может, и правда не стоит? Йен, конечно, тот ещё лжец, но в данных обстоятельствах такое предостережение кажется вполне разумным. Я их держу. Вдруг прикосновение разрушит невидимый барьер, и осколки полетят вперёд? В конце концов, их остановило именно в этот момент. От перспективы быть нашпигованной стеклом, как перепёлка — горошком, меня передёрнуло. Да, пожалуй, не надо.
От резкого громкого звука в тишине я вздрогнула. Застывший в воздухе палец дёрнулся вместе со мной и ткнулся в самый краешек синему осколку. В тот же момент стеклянная завеса, утратив прочность, со звенящим шелестом хлынула вниз и осыпалась на пол, а я коротко возопила — синяя стекляшка глубоко полоснула меня по пальцу и только после этого тихонько звякнула, упав следом за остальными, и мгновенно затерявшись в общей свалке.
Ранка быстро налилась кровью, большая карминная капля сорвалась вниз. Вытереть было нечем, поэтому, с душевной мукой презрев то, что с ног до головы вымазана в жирной пыли, я быстро сунула палец в рот. Защипало, на языке стало солоно.
Я опасливо подобралась к месту, породившему тот злополучный звук. Как раз в этом углу издох светящийся сгусток, но света трёх оставшихся с лихвой хватило, чтобы разглядеть утопленный в пыль крюк от висящего под потолком балдахина. Как же ты не вовремя упала, дурацкая железячка…
Спать, значит? Я булькнула, поскольку полноценно фыркнуть мешал палец во рту. Уснёшь тут после такого, как же. Мерзавец (эта характеристика действительно подходила ему лучше всего), между прочим, мог бы и сказать, что будет, если всё-таки притронуться к стеклу. Но нет же, напустил таинственности, напугал и сбежал. Ну… в его случае уковылял. Интересно, куда? Вернулся б только, пропащая душа. А то кто знает, можно ли снаружи открыть замагиченную дверь…
Мой рассеянно блуждающий взгляд остановился на маленьком островке, не затронутом разыгравшейся бурей. На столе стояла плошка с орехами…
Глава 16
Побег с препятствиями
Спала я плохо. Орехи действительно оказались вкусными, и я в задумчивости ни о чём объелась ими, сгрызя все, что были. Расшалившиеся нервы мешали даже просто найти удобную позу, гоняя сердце туда-сюда по грудной клетке и заставляя ворочаться с боку на бок. Магические или поточные — хотя для меня, честное слово, никакой разницы не было — светильники заливали комнату мертвенно-бледным светом, от которого становилось ещё жутче, чем в полной темноте. Я попыталась сбить один, прицельно метнув в него лапоть, но сгусток только ярко вспыхнул, пропуская снаряд через себя, и лапоть, стукнувшись о стену, бесславно шлёпнулся вниз, вздыбив с пола волну жирной пыли ковровых останков. После нескольких минут старательных манипуляций мне удалось развязать узел из простыни, одеяла и покрывала. Там же оказалась длиннополая ночная рубашка с лентами-завязками и кружевной чепчик. Видимо, служанка положила и то и другое под одеяло как раз перед моим появлением. Я мысленно поблагодарила её за то, что мне не придётся спать в платье, от которого на рёбрах уже наверняка остались синяки и вмятины. Покрывало я бросила на кровать, свёрнутое одеяло приспособила под голову, простынь встряхнула и расправила сверху, чтобы потом ею укрыться. За окном стояла душная ночь, но меня слегка познабливало.
Возня вслепую со шнуровкой по ощущениям заняла добрых полчаса. Не то, чтобы я так уж хотела спать, по правде говоря, я сомневалась, что после случившегося вообще усну в ближайшие сутки, но свободная ночная рубашка так и манила поскорее сменить на неё платье-убийцу. Поэтому когда корсет вдруг разошёлся, дав мне впервые за вечер сделать полноценный вдох, я раз и навсегда решила для себя, что никогда в жизни не надену ничего подобного. Хвала Свету, в сельской глубинке такое извращение никто не носит. А я была твёрдо намерена туда вернуться.
Без труда, но с огромным удовольствием влезши в просторную сорочку, я расчесала волосы пальцами, заплела их в коротенькую косицу с «петухами» и, проигнорировав чепчик, блаженно растянулась на предварительно отряхнутой кровати, принявшись сжимать и разжимать пальцы на ногах.
Потом я долго лежала с открытыми глазами, прислушиваясь ко всяким подозрительным шорохам, постукиваниям, поскрипываниям, позвякиваниям и даже попискиваниям с пошипываниями и подвываниями. Окончательно убедившись в том, что ночной замок просто кишит крысами, змеями и привидениями, я натянула простыню на голову и провалилась в беспокойный сон.
Я уселась на пятки. Разноцветные круги потускнели, поредели и, в конце концов, исчезли. Боль в голове тоже подозрительно быстро утихла, и теперь уже не казалось, что кто-то пытается распилить мне череп раскалённым тупым ножом. Какое-то время бессмысленно потаращившись в темноту перед собой, я нерешительно тряхнула головой, почти надеясь на то, что она отзовётся болью. Ничего подобного. Я недоверчиво ощупала макушку. Ни шишки, ни болевых ощущений. Мрак.
— Вот теперь я точно сошла с ума, — не сказать, чтобы такое умозаключение меня радовало. — Удариться спиной и чувствовать при этом головную боль, а треснувшись макушкой отделаться только кратковременным болевым всплеском и коротким сеансом зрительных галлюцинаций… Высший Разум, что я курила?! — Последний вопрос оказался риторическим и удивил меня саму, я же не курю… Или курю? И если курю, то что? Может, у меня так каждый раз?..
Я в очередной раз запуталась в каких-то непонятных абсурдных домыслах и, чтобы как-то отвлечься, принялась с чрезмерным старанием отряхивать своё изначально белое, а теперь изрядно побуревшее… одеяние. Облачка пыли пугливо взвивались в воздух и опасливо оседали по сторонам.
Я заморгала и уставилась на свои руки. Потом подняла глаза и с бешено бьющимся сердцем жадно огляделась. Без всяких намёков на источники света медленно начали светиться стены, потолок, пол… Создавалось впечатление, что зловещий призрачный свет идёт отовсюду и ниоткуда одновременно. Густой, тёмно-бордовый поначалу, он медленно разгорался, переходя ко всё более светлым оттенкам красного.
Я завертелась по сторонам, разглядывая пространство, которое столько времени тщетно исследовала на ощупь и — пальцы отбили дробь по совершенно не болевшей макушке — так внезапно и точно измерила в высоту. Впрочем, смотреть было не на что. Каменный мешок тянулся примерно на двадцать метров в каждую сторону и возвышался метра на полтора. Ни окон, ни дверей, ни люков в полу или потолке не было. Абсолютно пустой каменный мешок. Если, конечно, не считать какого-то щедро рассыпанного по полу порошка, в котором я уделалась как чушка, с ног до головы, и который, судя по всему, приняла в темноте за пыль.
Я брезгливо отряхнула ладони, инстинктивно затаив дыхание, чтобы не надышаться непонятной «пылью», но быстро вспомнила, что если она и опасна, то уже всё равно давно осела в моих лёгких и, вдохом больше, вдохом меньше, но своё чёрное дело уже в любом случае сделает.
Свет продолжал разгораться, из бордового сделавшись малиновым. Вставать не имело смысла, широты обзора это бы не прибавило. Хотя, всё и так было отлично видно. Порошок не покрывал весь пол, а был насыпан каким-то узором, состоящим из кругов, прерывистых линий и завитков. Увидеть первоначальные очертания было уже практически невозможно, поскольку большая часть узора оказалась смазана отпечатками ладоней и широкой полосой, вытертой… кстати, что это на мне?