Она встретила его взгляд.
— Джек, эти люди будут жалеть меня и чувствовать себя неуютно рядом со мной. Нет, я этого не выдержу.
Он снова поцеловал ее.
— Ладно, Франческа, я понимаю. Мне не следовало упоминать о выставке. — Ему не удалось скрыть разочарования. — Что у нас на ленч, дорогая?
— Ленч будет в американском стиле: жареные бутерброды с сыром. — Заметив его гримасу, она пожала плечами. — Я же тебя давно предупреждала, что никогда не училась готовить.
— Верно. Что ж, придется смириться и с таким пороком дочки богатых родителей. Как я понял, кухарка сегодня выходная?
— Она пошла к дантисту, вернется поздно.
Франческа увела его в кухню. За трапезой Джек расспрашивал о Кристофере.
Она все еще не рассказала Джеку, что Кристофер — его сын. Ждала, когда Джек и мальчик проникнутся взаимной симпатией. Но подходящий момент не наступал, и Франческа чувствовала, что Джек не слишком интересуется ребенком, скорее изображает интерес ради нее.
Разговор перешел на другие темы, и Джек больше ни словом не упомянул о вечере. Франческа пыталась понять, не обижен ли он, но видела в его глазах только нежность и любовь. К концу ленча ее стали мучить угрызения совести.
— Чтобы еще раз показать, как сильно я тебя люблю, — торжественно заявил Джек, — готов помочь тебе мыть посуду.
— О, сэр, вы очень добры! — Франческа открыла дверцу посудомоечной машины, а Джек составил посуду и нажал кнопку. — Отлично сработано, сэр! И к тому же очень быстро.
— Пойду наверх переоденусь. Спущусь через минуту.
— Джек! — окликнула Франческа. — Я хочу примерить новое платье. Посмотри и скажи, подойдет ли оно для сегодняшнего приема.
— Ты не должна делать это ради меня, — тихо сказал Джек. — Я же не принуждаю тебя.
— Джек, я сама хочу пойти на выставку.
— Это не так. Ты просто боишься утратить мою любовь. — Он взял Франческу за руки. — Так знай, я никогда не перестану любить тебя, что бы ты ни сделала.
Она почувствовала, как к горлу подступили слезы.
— Спасибо тебе за эти слова. Но я действительно хочу пойти. — Она смахнула слезу и улыбнулась. — Поэтому, если ты не возьмешь меня с собой, мне придется ехать одной.
— Считай, что я назначил тебе свидание. Ну, показывай свое платье. Может, оно мне не понравится.
Они вместе поднялись наверх, и Джек наблюдал, как Франческа надевает сиреневое бархатное платье. Этот цвет очень шел к ее золотисто-рыжим волосам и зеленым глазам.
— Повернись-ка! — сказал Джек, окинув Франческу придирчивым взглядом.
Она медленно повернулась.
— Надень туфли.
Она надела туфли на высоких каблуках.
— Ну, что скажешь? Годится?
— Потрясающие ноги!
— Позвольте уточнить, сэр, меня интересовало ваше мнение о платье.
— С платьем все в порядке. Впечатляет то, что под ним. — Джек подошел ближе. — Подними подбородок.
Он повернул Франческу лицом к зеркалу, отражающему ее в полный рост.
— Посмотри на свое лицо. — Палец его скользнул вдоль шрама. — Это не уродство. Он делает тебя еще интереснее. Раньше ты была безупречно красива, а теперь стала обворожительна.
Франческа бросила на Джека недоверчивый взгляд. Его лицо выражало искреннее восхищение.
— Ты должна обыграть этот шрам. Не позволяй ему портить тебе жизнь, победи его. Смотри, что мы сделаем! — Джек порылся в старой жестянке, где хранил сценический грим, достал тюбик белил и тонким слоем нанес их на лицо Франчески. Потом взял ее темно-красную помаду и закрасил шрам так, что он стал похож на татуировку.
— Боевая раскраска индейцев, — неуверенно улыбнулась Франческа.
— Зачем пытаться скрыть шрам макияжем? Все равно до конца не замаскируешь. Лучше подчеркивай его.
Пока Джек заканчивал раскраску, Франческа изумленно смотрела в зеркало. С белым лицом она напоминала мима. Ее охватило странное ощущение. Нечто подобное она испытывала во сне, видя приближение матери. Именно так выглядела в ее кошмарах Сюзанна, заглядывающая в окно бунгало. Франческа смело взглянула на свое отражение. Шрам стал теперь почти черным, как клеймо. Джек не просто вылепил ей новое лицо, но изменил характер. Ужасный шов странным образом подчеркивал красоту ее черт. И Франческе вдруг захотелось явить миру лицо женщины, познавшей столь же трагическую жизнь, как Сюзанна.