В ту ночь начала расти популярность Джека в Париже. Они попали в галерею легко, но едва люди услышали, что в зале присутствует Джек Уэстман, как на охранников, стоявших у стеклянных дверей, стала напирать толпа. Франческа испугалась. Впечатлений оказалось для нее сегодня более чем достаточно. Весь вечер знакомые говорили Франческе, что в восторге от ее нового облика, незнакомцы взирали на нее зачарованно. Один художественный критик уделил Франческе гораздо больше внимания, чем картинам, и наконец заявил, что этот поразительный шрам не только не умаляет красоты молодой дамы, но даже подчеркивает ее.
— Мне он тоже нравится. — Хозяйка галереи, невысокая женщина с проницательными зелеными глазами, вдруг решила излить свои чувства в самой гуще толпы. — Одно только плохо — на вас все засматриваются! Никто не обращает внимания на картины.
Франческа отнесла эти слова прежде всего к Джеку. Он почти не смотрел на картины, хотя и считал себя знатоком современного искусства. Франческа еще раньше заметила, что его знания в этой сфере весьма поверхностны. Джек был не так хорошо образован, чтобы всерьез судить о современном искусстве. Он пришел сюда, что называется, себя показать. Его приподнято-возбужденное настроение навело ее на мысль, что он втайне жаждал славы. Именно слава и сознание своей неотразимости вселяли в Джека уверенность. Наконец-то он покорил Париж — как прежде Нью-Йорк и Лос-Анджелес. Джеку, видимо, было приятно, что журналисты и обозреватели светской хроники, обычно следующие за ним по пятам на светских мероприятиях, сегодня вьются вокруг Франчески. Однако когда натиск усилился, Джек быстро оттеснил журналистов.
— Ну как, поняла теперь, что такое слава? Надеюсь, с тебя достаточно? — спросил он. — Давай-ка удерем отсюда и заглянем в тот ресторанчик, который рекомендовала Марион. Я умираю с голоду.
Возле парадного входа в галерею шумела толпа папарацци. Хозяйка провела их к черной лестнице, и они, надеясь избежать встречи с фотографами, вышли в пустой темный двор. Джек и Франческа осторожно пробрались между мусорными баками, но вдруг оказались перед высокими железными воротами. Джек попытался их открыть, но цепь крепко держала их.
— Черт побери! Заперто на замок. Придется перелезать. Иди сюда! — Джек обхватил Франческу за талию, подставил ей под ногу плечо, и она, подтянувшись, перебралась на другую сторону. Джек одним махом взлетел на забор и спрыгнул на тротуар. В этот момент яркая вспышка возвестила о появлении фотографов. Джек и Франческа помчались прочь со всех ног.
— Куда бежим? — крикнул Джек на бегу.
— В метро!
Вскоре они рухнули на сиденье и рассмеялись.
— Ну что, едем в ресторан? — спросил Джек.
— Нет! Посмотри, на кого мы похожи! У тебя порвано пальто, перепачкано лицо, а у меня дыра на чулке. — Франческа послюнявила носовой платок и протерла щеку Джека.
— Теперь все порядке? — Он слегка коснулся губами ее шрама.
Франческа взяла его руку, думая о том, как приятно вновь чувствовать, что на тебя смотрят с восхищением, а не со смущением или жалостью.
— Признайся, — шепотом спросил Джек, — у нас есть что-нибудь в холодильнике?
Франческа рассмеялась:
— Думаю, кое-что найдется. Кажется, осталась клубника и немного шампанского. Возможно, еще замороженный стейк.
— Тогда решено! Мы идем домой.
— Стейк не обещаю.
— А что обещаешь?
— Клубнику.
— Звучит заманчиво.
Франческа ощутила желание и страх. Джек пожирал ее взглядом. Он уже давно стремился убедить Франческу не придерживаться условностей, навязанных ей воспитанием. Он заставлял ее тело непосредственно откликаться на ласки, и с ним Франческа теряла власть над собой. Так было даже сейчас, в вагоне метро, где на них украдкой бросали взгляды.
— Джек, — шепнула она, — по-моему, тебя опять узнали.
К ним подсели две молоденькие девушки. Одна застенчиво улыбалась, другая попросила у Джека автограф.
— Я не говорю по-французски. — Он пожал плечами.
Едва поезд остановился, Джек пулей вылетел из вагона, увлекая за собой Франческу.
До дома они добрались на такси.
Франческа поднялась наверх, а Джек тем временем направился в кухню.
Кристофер крепко спал. Она поцеловала сына, приняла душ, накинула халат и, спустившись вниз, увидела, что Джек хлопочет возле стола.
— Стейк и шампанское, — торжественно объявил он, ставя перед ней хрустальный фужер.