В номере Жози пересчитала заработок, и глаза ее засветились от радости. Со дня приезда в Париж она впервые самостоятельно заработала деньги и, несмотря на скромную сумму, испытывала радость.
Вот уж воистину Черная Пиаф! Жози вспомнила, как молодая Эдит Пиаф пела на улицах Парижа, зарабатывая на жизнь.
Критики даже не подозревали, насколько удачно их сравнение.
Внезапно ощутив голод и настоятельную потребность побыть с людьми, хотя бы и незнакомыми, Жози надела джинсы, легкий свитер и вышла на улицу. Она направилась в маленькое уютное кафе, где заказала себе стейк, жареный картофель и стакан красного вина. «Никогда еще мне не случалось отведать такой вкусной еды», — подумала она, расплачиваясь впервые заработанными деньгами. Поужинав, Жози вернулась в отель и уснула, вполне умиротворенная.
На следующий вечер она опять пришла на прежнее место. Несколько человек запомнили ее и снова бросили монеты в футляр. Глубокий, выразительный голос и сердечная теплота вскоре привлекли прохожих, и вокруг Жози собралась небольшая толпа. Исполняя французские баллады и американские блюзы, она наслаждалась живой реакцией слушателей. Иногда ее узнавали, но вскоре она перестала этого пугаться. Лица людей не выражали презрения — только интерес и нескрываемое удовольствие.
Какая-то молодая женщина, узнав ее, захлопала в ладоши и крикнула:
— Жо-зи! Жо-зи! Спой калипсо!
Тронутая просьбой, девушка исполнила несколько карибских песен, и они собрали такую большую толпу, что появились даже два жандарма.
Так Жози выступала в течение месяца, и каждую ночь подсчитывала заработок. Она тратила деньги только на самое необходимое, делая сбережения, чтобы переселиться в отель поприличнее. Каждую ночь она возвращалась на свой пятачок, где уже собравшаяся толпа приветствовала ее криками:
— Жо-зи! Жо-зи! Калипсо!
Среди слушателей она видела бедняков из своего квартала и пела для них от всей души, благодарная им за преданность, хотя многие из них не могли позволить себе бросить ей монету.
Иногда неподалеку останавливалась машина или такси, пассажир выходил, слушал, потом бросал деньги и уезжал. Жози удивлялась, откуда о ней узнали и что заставило людей приехать послушать ее пение.
Просыпаясь утром, она испытывала гордость, когда вспоминала о толпах слушателей, и понимала, что новый успех значит для нее куда больше заработанных денег. Доставляя радость людям, она сознавала, что вновь становится сама собой.
Одним теплым сентябрьским утром Жози села за столик открытого кафе, заказала себе черный кофе, круассан и купила газету. Она просмотрела рекламные объявления, фотографии, заметки. И вдруг девушку словно окатили холодной водой: в разделе развлечений поместили ее фотографию и длинную статью, подробно рассказывающую о жизни Жози — первом появлении в «Лило», провале в «Олимпии» и даже о вчерашнем выступлении на бульваре Сен-Мишель.
Жози внимательно прочитала строку за строкой, и ее вновь охватил леденящий страх. Оказывается, медсестра из частной клиники продала историю певицы журналистам. Те упоминали подробности, неведомые даже ей самой. Так, от медсестры они узнали, что Жози говорила в бреду о Марианне и Майкле и ее преследовали видения, связанные с магическим проклятием.
К глазам девушки подступили слезы. Какую жестокость совершила медсестра ради денег! Репортер провел собственное расследование, впрочем, весьма поверхностное, и сообщил, что Жози проделала путь из «гетто на Багамских островах» до «гарема» ближневосточного шейха, широко известного мецената. Журналист зашел так далеко, что даже упомянул название ее маленького отеля.
Жози ощутила полную безысходность. Почему это случилось именно сейчас? Едва она оправилась и вернула себе утраченное чувство собственного достоинства, как ее жизнь выставили на всеобщее обозрение. Теперь слетится стая зевак поглазеть не на девушку с Багам, которая перестала зарывать в землю свой талант, нет, а на полубезумную, деградировавшую наркоманку.
В тот вечер Жози не пошла на бульвар Сен-Мишель. Глубоко подавленная, она затаилась в своей комнате, преодолевая искушение броситься на поиски вина или таблеток, способных вернуть ее в страну забвения. Дорога к слушателям, ставшим теперь единственной поддержкой Жози, была закрыта.
Когда начался дождь, она отправилась бродить по мокрым улицам и вскоре оказалась на берегу Сены. Облокотившись на парапет, она уставилась в мутную воду.
Вниз по течению смутно виднелся остров Сен-Луи, где жила Франческа. Сердце Жози защемило. Наверное, после смерти Майкла Франческа испытывала такое же отчаяние, глядя в зеркало и видя, во что превратилась.