«Тогда я могла, но не хотела. А сейчас меня лишили выбора».
Да и в ежедневном общении ложь должна была нарастать как снежный ком. И однажды этот ком мог сорваться и раздавить весом. Всю жизнь отмалчиваться или лгать, пересказывая чужие военные истории? Опасаться, что в гости нагрянет кто-то из бывших сослуживцев — это может случиться и через пять, и через десять лет.
К ночи Кристина доварила кукурузу на летней кухне. Пришлось приноровиться к газовой плитке с баллоном и сделать себе мысленную пометку — баллоны надо регулярно менять. Горячий початок принял щепоть серой соли и лег на тарелку. Кристина оставила его остывать, решительно прошла в большую комнату и распахнула створки трельяжа. Заклубились, наслоились друг на друга отражения: сухонькая старушка в темном платке, оседающая на пол. Похожая на Кристину женщина, обнимающаяся со смазливым мужчиной — запомнить лицо, постараться избежать неловкой ситуации. Большинство картинок были бытовыми: уборка, взмах расчески перед центральным зеркалом. Иногда в отражениях мелькал черно-белый кот. И это Кристина внесла в перечень мысленных пометок: кормить, если похожее животное придет.
Она съела кукурузу и легла спать на диване, долго ворочалась — от духоты и запаха земляничного мыла. И все-таки заснула, усталость взяла свое.
Глава 4
Куратор явился ни свет ни заря. Погремел ручкой калитки, криком вызвал сонную Кристину во двор. Вошел, обнял, успевая переговариваться с соседкой:
— А меня за месяц до бомбежки домой перевели. Переживал за Кристину, уже не думал, что свидимся.
И, разрывая наигранно дружеские объятья, спросил:
— Ну, как ты, малышка? Полегчало дома?
Кристина пробормотала в ответ что-то утвердительное, потянула «сослуживца» к двери — укрыться от соседских глаз. Куратор заупрямился:
— Погодь! Я тебе сторожа привез. Мать на даче прикормила, клубнику охранял, а я подумал — тебе сейчас нужнее. Девице-то одной в доме жить опасно. Мало ли кто через забор полезет. Псина или лаем спугнет, или укусит, если на ночь с цепи спускать будешь. Смотри, справный какой зверь!
Дошли до «Жигулей», припаркованных возле вишен. Куратор открыл заднюю дверцу, свистнул:
— Булат! На выход! Знакомьтесь. Кристина, это Булат. Булат, это Кристина.
На траву выпрыгнул крупный пес. Дворняга, похожая на овчарку. Пес зевнул. Кристина вспомнила давным-давно услышанную присказку: пасть черная, значит злой. Булат вывалил розовый язык, посмотрел равнодушно, отошел на пару шагов, задрал лапу возле вишни. Это удивило — не зарычал, не шарахнулся, как заглянувший в гости кот.
— Собака — друг человека! — важно изрек куратор.
Кристина еще раз оценила размеры подарка и решила, что ночью спустит его с цепи и откроет калитку пошире. Таких друзей — за хвост и в музей.
Куратор дождался, пока пес справит нужду, подцепил пальцем стальное кольцо на добротном ошейнике, завел во двор. Посадил на цепь возле пустой будки, громко проговорил:
— Кормить не забывай. И воду ставить. А то уморишь по жаре.
Кристина покорно кивнула, зашла в дом, выслушала короткий инструктаж — ничего нового, все те же речи, что перед отъездом из Москвы — ответила: «Так точно» на требование звонить раз в неделю без чрезвычайных происшествий, и отрицательно помотала головой на вопрос о даре. Трельяж честно отражал Кристину и куратора — без дымки и появления прежних жильцов. Вот и славно.
После завтрака из кукурузы и банки скумбрии в томате, Кристина подсунула к будке миску с водой, радуясь тому, что пес спрятался внутрь, в тень, погладила платье с коротким рукавом, оделась и отправилась в «Универсам», не забыв прихватить сумку. Путь снова пролегал по тенистым улочкам. Через квартал, под одиноким фонарем на перекрестке, обнаружилась свалка. Кристина пересекла пустую дорогу, ударом трости отправила в кучу откатившуюся ржавую банку и пошла вперед, ориентируясь по названиям улиц. Переулок Солнечный порадовал взор темнеющими гроздьями винограда, вывел к сетчатому забору школы. Пахнуло краской и свежескошенной травой — приготовлениями к новому учебному году. Кирпичное здание окружали бурые ели и чахлые березы, откровенно унылые на фоне цветов и ломящихся от плодов деревьев в частном секторе. Кристина заторопилась, пересекая раскаленный отрезок тротуара, краем глаза заметила движение в кустах, присмотрелась и остановилась как вкопанная. По переулку Солнечному, знакомясь с зелеными насаждениями, шел друг человека Булат. Пес, которого Кристина оставила на цепи в будке, за запертой калиткой.
«Авось забежит куда подальше и потеряется, — с прорвавшейся злостью на ненужный подарок подумала Кристина. — Прямо сегодня потеряется, чтобы ужином кормить не пришлось».